Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 175 – Дарья Иорданская

— Сделаем привал, — Фламэ указал на молодой ельник. Ветки деревьев, отяжелевшие от снега, опускались почти до земли, образуя шатер. — Только лошадей надо спрятать.

— Кто-то едет, — напряженным голосом сказала Джинджер. Всю дорогу она молчала, размышляя о своем. Да и теперь, едва ли предсказательский дар прорезался. Звон копыт по мерзлой земле был слышен издалека.

— Прятаться поздно, — пробормотал ГэльСиньяк, подъезжая ближе к жене. Рука легла на метательные ножи у бедра.

— Следы увидят, — кивнул Фламэ. — Начнутся лишние расспросы. Сойдем мы за гонцов к королеве?

Имперец пожал плечами. Оба они были в черном, а Уилл расстарался и добыл им пару отличных вороных коней. Но мало ли, как это действительно смотрелось со стороны.

— А женщины?

Фламэ с сомнением посмотрел на ведьм. На девок они похожи не были, да и не потащат их с собой королевские гонцы. Маркитанток в такой короткий поход не брали. На кой они (да и девки тоже), когда столько деревень по пути.

— Скажем, что ведьмы, — Фламэ здраво рассудил, что в случае со стражниками Мирабель честность — единственновозможная политика. — Видящие.

— Обе? — скептически хмыкнул ГэльСиньяк.

— Одна правым глазом, другая левым. Тихо!

Раздумывать времени не было: из-за деревьев выскочили черные всадники королевы. Трое. У Фламэ нехорошо екнуло сердце. Если дело пойдет плохо, против трех молодых, сильных мужчин будут меч в едва зажившей руке, метательные ножи имперца и арбалет Фриды. Ну, может, Джинджер на пару с перстнем Артемизии опять что-нибудь выкинут. Впрочем, Фламэ не был уверен, что землетрясение или ураган — подходящий выход из положения. Он приосанился и убрал волосы за уши, открывая серьгу, решив брать привычно — наглостью. Стражники подъехали ближе и с сожалением оглядели квартет. Впрочем, выправка мужчин и заветная серьга, на которую имели право только приближенные королевы, произвели должное впечатление.

— Кто такие? — спросил старший (по званию, но не по возрасту) больше для порядка.

Ему было от силы лет двадцать пять, и взгляд был узнаваемый до зубовного скрежета, такой бенжаминовский. Фламэ не сдержал презрительную гримасу. Он не набирал в свои отряды таких субчиков. Забияки, бретеры, но в настоящих битвах совершенно бесполезны, потому что рвутся в герои и свято верят в свое романтически-благородное непобедимое одиночество. Фламэ и сам был таким в юности.

— Срочное донесение для королевы, — лучшим из «адмаровских» тонов процедил он.

— И о чем?

— Говорю же, для Королевы, — с еще большим презрением сказал Фламэ. — Не для чужих ушей.

Юнец фыркнул.

— Верительные грамоты есть?

Фламэ красноречиво потеребил серьгу, которая служила лучшим знаком отличия и лучшей же грамотой.

— Почему не по главной дороге? — не отставал назойливый юнец.

— Балуют, — коротко ответил за Фламэ ГэльСиньяк. — И от того же вдвоем.

— А…? — взгляд юнца скользнул по женщинам. К счастью, проклятья просто так не срабатывали, а не то дальше бы молодой стражник поехал с чирьем, типуном и парой-тройкой срамных болезней.

— Ведьмы, — поспешил ответить Фламэ, пока в самом деле не разразился ураган. Сестры не очень хорошо понимали скабрезные намеки, да даже просто взгляды. — Видящие. Погоду угадывать. Я слышал, на дороге к столице снегопад.

— Жуткий, — согласился юнец. — Проезжайте.