Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 172 – Дарья Иорданская

— И? — нетерпеливо спросила Фрида. — При чем тут давноумерший император?

— Этот медальон носит на запястье мастер Уилл, и, если он не спер его где-то…

Ведьмы посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, ринулись к занавеске. Политика. Ведьмы и в самом деле могли позаботиться о себе сами, главным образом потому, что разбирались в хитросплетениях политических судеб Амулета. Даже такие спокойные тихие целительницы, как имперка. Даже такие мелкие сошки, как Джинджер. Особенно, когда дело касалось Империи, с которой у Сестер была вполне взаимная ненависть.

— Это невозможно! — прошипела Фрида. — Последние потомки императорского дома погибли в Хольгриме более десяти лет назад.

Джинджер пожала плечами и прильнула ухом к щели. За занавеской было тихо, единственные звуки — гитарные переборы и треск поленьев. И все же эта тишина была какой-то напряженной, словно мужчины не могли решить, кому заговорить первым.

— Так и будете смотреть друг на друга до рассвета? — насмешливо спросил Фламэ.

— Это естественно, — хмыкнул шут. — Хочу сказать, неловкость совершенно естественна. Мы ведь не виделись дюжину лет.

— И еще столько не видел бы, ваше высочество, — проворчал Ноэль.

— Неужели вам не радостны воспоминания юности, Мэтр? — в голосе мастера Уилла прозвучала неприкрытая насмешка.

ГэльСиньяк скрипнул зубами.

— Это когда я был духовником в Хольгриме и исповедовал величайших бесстыдников в Империи? О нет, они отравлены!

— Величайший бесстыдник, это пожалуй я, — кивнул Уилл. — Я и сейчас ни стыда, ни совести не знаю, с женщинами живу во грехе и сквернословлю по всякому поводу. Но вот на Генри вы зря наговариваете, святой отец. Он же сама невинность. До полной чопорности.

— Он тоже жив? — голос имперца чуть потеплел.

— Вашими молитвами, мэтр. Он в Каэлэде. С ним, надеюсь, все в порядке.

— Почему вы не вернулись?

Уилл хмыкнул.

— Потому что я не настолько безумен. Потому что я помню, что случилось с Фредериком, когда ему вздумалось критиковать Наместника и Святую Церковь. Потому что старый граф Кэр тепло принял меня и, в конечном счете, оставил на мое попечение свою единственную дочь.

— И потому, что от таких графинь не сбегают, — закончил за него Фламэ.

Шут только отмахнулся. Потом вдруг насторожился и кашлянул.

— Сударыни, вы продрогнете на сквозняке.

Поняв, что прикидыватьсяспящими уже поздно и совершенно бессмысленно, ведьмы вышли в соседнюю комнату.

— У меня мышиный слух, — с улыбкой пояснил шут, оказавшийся теперь на поверку беглым императорским наследником. — У меня единственная просьба ко всем присутствующим: никому не рассказывать об услышанном сегодня. Не хочу во цвете лет расстаться с головой.

— Это все настолько серьезно? — усомнилась Фрида.

— Просто так принцев в Хольгрим не сажают, — пожал плечами Уилл. — Давайте оставим древнюю историю и вернемся к более насущным вещам.

— Я хотел бы выехать до рассвета, — выбрал Фламэ самое насущное. — Иначе Бенжамин за мной увяжется, и избавиться от него не удастся.

Мастер Уилл вышел в сени и кликнул спящего на лавке оруженосца. Мальчик послушно подскочил и чуть ли не в струнку вытянулся. Выглядело это достаточно комично, учитывая, что командир кутался в цветной шутовской плащ.

— Через час должны быть оседланы четыре лошади. Постарайся найти хотя бы двух вороных. И собери сумки, чтобы припасов хватило до столицы.