Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 62 – Дарья Иорданская

– Дамиан не заплутавший ребенок, – отрезала Элинор, нарушив собственное обещание молчать, не реагируя на этот чужой и страшный голос.

– Самый что ни на есть, – рассмеялся ее собеседник. – Он бежит от удушающей любви матери и надеется заслужить любовь брата.

– Вы совсем не знаете Дамиана! – разозлилась Элинор.

– Напротив. Я знаю о Гамильтонах все.

Элинор обернулась. У существа, вполне успешно прикидывающегося Дамианом, глаза были как две полированные серебряные монеты.

– Меня зовут Акор, – сказал он.

– Элинор, – от неожиданности представилась Элинор.

– Допустим, – кивнул Акор.

Элинор подошла опасливо и села на край постели.

– Зачем вы здесь?

Акор усмехнулся, и эта ухмылка сделала знакомое лицо совсем чужим.

– Я знаю Гамильтонов уже очень давно и, признаться, не слишком люблю. Но мне, некоторым образом, симпатичен этот мальчик.

– Значит, – рассудила Элинор, – вы знаете, как ему помочь.

Акор схватил ее за локоть и притянул к себе. Между их лицами теперь была всего пара дюймов. Дамиан тоже вел себя зачастую бесцеремонно, но он никогда не пугал Элинор, в отличие от этого существа. Элинор окаменела.

– Одному человеку удалось-таки убежать от Кенло, но эта девочка заплатила высокую цену.

Он замолк. Эту привычку – постоянно что-то недоговаривать – Элинор нашла ужасно раздражающей. Он ждал, когда же ему зададут вопрос.

– Как ей это удалось? – сдалась Элинор.

– Это я запамятовал. А может, и не знал вовсе?

Разозлившись, Элинор ударила своего собеседника в плечо. Он рассмеялся:

– Полегче! Это ведь тело Дамиана. Пока еще его. Подумай, Элинор: один раз выход уже был найден, значит, он существует, и все можно повторить.

Элинор нахмурилась, затем кивнула. Щупальца тьмы с появлением Акора ослабли, но продолжали жадно тянуться к огню и свету, силясь его загасить. Никакой тьме не под силу загасить солнце.

– Солнечный свет может помочь?

– Возможно, – согласился Акор. – Но ведь солнце сожжет мальчика.

Элинор потеребила край шали, в которую все еще была закутана.

– Я… Это ведь как прижигание раны, верно? Секундное действие.

Элинор поднялась, раздернула шторы, открыла ставни и оперлась на подоконник. Небо уже начало розоветь, туман приобрел лиловый оттенок. До рассвета оставались считаные минуты. Элинор вынула шпильки, распуская свои густые пышные волосы, и присела на край постели. Акор наблюдал за ней блестящими серебряными глазами.

– Желаю удачи, Элинор, – сказал он, усмехаясь.

Протянув руки, он сжал вдруг ее в объятиях и легко, едва ощутимо поцеловал в уголок рта. Не как любовник. Не как родственник. Точно… точно пометил ее этим поцелуем. Элинор никогда в жизни никто не целовал, даже сам Дамиан не пересекал границу, впрочем, едва ли и хотел. И вот сейчас Элинор ощутила кожей губы… даже не человека, существа. Это не было неприятно, это не было приятно, просто странно. Когда Акор отстранился, Элинор залепила ему пощечину.

– Это тело Дамиана, – смеясь, напомнил Акор.

– И ему бы я тоже дала пощечину, – сухо сказала Элинор.

– Вам бы лучше найти способ расправиться с Кенло навсегда, – посоветовал Акор. – Это мстительная злющая тварь, и она умеет ждать долго, очень долго. Светает.

Элинор обернулась к окну. Подоконник окрасился золотом, потом дорожка солнечного света легла на пол и поползла к кровати. Дамиан снова лежал неподвижно, глаза ввалились. Солнечный свет, губительный для него, подбирался к беспомощному телу. Элинор стиснула шаль так, что пальцы побелели. Это было рискованно, очень рискованно. Элинор не была уверена, что задумка ее сработает. Хуже того, она, эта самая задумка, могла убить Дамиана!