Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 37 – Дарья Иорданская

– И вы попались на эту удочку, Гамильтон. Я ожидал от вас большего благоразумия. Джонатан был влюблен в эту женщину по уши, но Джонатан – глупый юнец, на мальчишек, увы, действует вся та мишура, которой окружают себя подобные женщины. Эти тайные встречи в доме, больше похожем на оранжерею, наряды восточных одалисок и дешевые заверения, что он – олух этакий! – единственный на свете и ни с кем она не испытывала подобного наслаждения. Это уже само по себе – сомнительный комплимент, но, очевидно, действенный, когда стоишь перед этакой феей без штанов.

На этих словах Грегори не выдержал. Позабыв о разнице в возрасте (она единственная была в его пользу), росте, опыте, Грегори бросился на Коркорана. Оружия у него при себе не было, только трость с полированным роговым набалдашником, не такая тяжелая и массивная, как у Дамиана, но тоже внушительная. Грегори ударил ею Коркорана по ноге, наслаждаясь исторгнутым криком боли. Командер согнулся пополам, Грегори нанес ему удар по спине. Глаза заволокло кровавой пеленой. Вопли боли доставили по-настоящему острое наслаждение. Экстаз, которого он достиг в объятиях Дженет, и сравнить было нельзя с восторгом, охватившим его теперь. Грегори занес трость для третьего удара, намереваясь проломить ненавистному Коркорану череп.

Удар в челюсть уложил его на мостовую.

* * *

Стук в дверь заставил Элинор вздрогнуть и выронить кочергу, до того он был неожиданный и какой-то зловещий. Франк, также испуганный, отложил в сторону книгу.

– Кто там?

Элинор посмотрела на часы, стоящие на каминной полке, вычурные и уродливые. Три часа дня, а поварихи из колледжа Святой Маргариты придут к пятичасовому чаю, да и воспользуются, скорее всего, черной лестницей. Других гостей сегодня не ждали. Стук повторился. И Пегги, и Алессандра были где-то в глубине этого обширного, похожего на лабиринт дома. От Дамиана едва ли можно было ожидать, что он выйдет на порог ясным днем. Элинор повесила кочергу на крюк, отряхнула платье от мелких крупиц сажи и вышла в холл. У дверей она замешкалась. Стук повторился. Элинор вздохнула, оправила платье, выигрывая время, и наконец, когда тянуть дольше было уже невозможно, она открыла дверь.

На улице у подножия лестницы стоял незнакомый мужчина, рослый, – даже стоя на верхней ступени крыльца, Элинор была ниже его на полголовы. Он придерживал Грегори Гамильтона, обвисшего без признаков сознания. Оба были в крови. Франк ахнул и побелевшей рукой вцепился в перила.

– Это дом Гамильтонов? – спросил мужчина, разглядывая Элинор.

– Да. Я… – врать было утомительно, противно, но в который раз необходимо. Не могла же она представляться гувернанткой в доме, где ребенка сейчас не было и в помине. – Я невеста мистера Гамильтона.

Мужчина удивленно покосился на Грегори.

– Мистера Дамиана Гамильтона, – уточнила Элинор. – Младшего. Что произошло? Боже, входите, входите же.

Элинор посторонилась, пропуская мужчину в дом. Грегори, когда его перенесли через порог, застонал. Франк ответный стон подавил и стиснул зубы.

– Разыщи Пегги или Алессандру, – сжалилась над мальчиком Элинор. – И Дамиана. Идите за мной, сэр.

Мужчина уложил Грегори на диван в нижней гостиной и, переводя дух, ухватился за каминную полку. Он был высок, великолепно сложен и обладал военной выправкой. В густых волосах, несмотря на то что мужчина был старше Гамильтонов, не было и намека на седину. И мужчина беззастенчиво разглядывал ее в ответ ясными сине-зелеными глазами и, должно быть, удивлялся ее заурядности. Элинор совсем не походила на женщину, собравшуюся выходить за одного из Гамильтонов.