Онлайн книга «Меня укутай в ночь и тень»
|
– Получается, Акор – ваш хранитель… А Ровайн… Почему на ее портрете записано условие договора? – Возможно, она также была среди этих условий? – пожал плечами Дамиан. Элинор поежилась. Не хотелось даже думать, какой смысл он сейчас вложил в свои слова. – Она мне являлась, – сказал вдруг Грегори. Резко поднявшись, он подошел к камину, нагнулся и принялся кочергой ворошить угли. Движения были угловатые, быстрые, и искры летели во все стороны. – Минимум дважды. Не позволила мне зайти в реку тогда, после… Он осекся. – И еще во сне. – Что она тебе сказала? – заинтересовался Дамиан. Грегори отложил кочергу, выпрямился и сделал несколько беспокойных шагов по комнате от кресла к креслу, потом медленно опустился в левое и потер лоб. – Что-то… что-то о дверях, которые нужно держать закрытыми. И что-то о гибели на пороге. И. – Грегори снова поморщился. – Думается, она предостерегала меня против Дженет. – Двери? – Дамиан закрыл книгу и побарабанил по краю стола. – То же самое говорила Линор… то, что заняло тело Линор на вечере у леди Морроу. Дверь, которую нужно держать закрытой. Так будет лучше для всех, включая саму дверь… Дамиан покачал головой. Три пары глаз уставились на Элинор, не успевшую донести чашку до рта. Медленно поставив ее на блюдце, Элинор выпрямилась, сложила руки на коленях и качнула головой. – Я ничего этого не помню. Дамиан раздраженно фыркнул, отодвинул в сторону книги и откинулся на спинку стула. – Что ж, пока мы знаем только туманные предупреждения, еще более туманные предсказания и то, что без перстня нам грозят неприятности. А как ваш поход в трущобы, прекрасная Линор? Вопрос был задан таким тоном, что Элинор немедленно вспыхнула от гнева. В самом вопросе этом подразумевалось, что толку от блужданий по Уайтчепелу нет и быть не может. И, увы, это было не так уж далеко от истины. – Миссис Гамильтон появлялась в работных домах. И там ей не рады. Там она была месяца три назад, и с тех пор ее не видели и, как я поняла, видеть не хотят. – Три месяца? – Дамиан повернулся к брату. – Произошло в вашей жизни три месяца назад что-то примечательное? – Я одного понять не могу, – проигнорировал вопрос Грегори Гамильтон, – почему взялись за меня? На тебе, братец, родовой защиты нет, а надо же – целехонек. – Есть одно обстоятельство, – неохотно ответил Дамиан, делая вид, что не заметил смену темы. Поднявшись, он запер дверь и прислонился к ней спиной. Минуту или около того он колебался, размышляя напряженно о чем-то, а потом медленно сжал кулаки. – То, что я сейчас расскажу, не выйдет за пределы этой комнаты и никоим образом не дойдет до ушей Франка. Он сделал несколько беспокойных, неловких шагов, остановился возле камина, облокотившись на полку, запустил пальцы в волосы, растрепав их. Говорить не спешил, собираясь с мыслями и оттягивая до последнего, хотя и решил, очевидно, что пришла наконец-то пора чем-то поделиться. – Это было пятнадцать с небольшим лет тому назад. Катриона тогда изыскивала способы сохранить и оживить мое тело, но душу не трогала, и я мог бродить, где мне вздумается. Уже и не помню, как оказался в Лангедоке. Я поселился в старинном монастыре, был там чем-то вроде привидения. Неплохо проводил время: читал книги в библиотеке, наблюдал за людьми. Я был еще очень молод, легкомыслен и глуп. И не сразу понял, что часть монастырской братии занимается делами не совсем богоугодными… |