Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 118 – Дарья Иорданская

– К завтраку? – Элинор бросила взгляд на часы, и если по ним судить, было уже далеко за полдень. – Ты уверена, дорогая Маргарет?

– Первый прием пищи в день так принято называть, – усмехнулась молодая ведьма. – Вам ванну приготовить?

– Только умывание. Холодное. Очень.

Элинор выбралась из постели, потянулась, а потом после кратких раздумий сделала несколько упражнений, которым их учили в школе на занятиях по гимнастике. Тело от них делалось гибким и, по мнению мисс Элскотт, преподавательницы по физкультуре, ум прояснялся. Насчет второго Элинор все еще не была уверена, но, кажется, помогало.

– Мистер Дамиан опять всю ночь провел за книгами, – наябедничала Пегги, берясь за гребень, когда с умыванием и одеванием было покончено. – Пыль поднял столбом, но, кажется, так ничего и не нашел.

– А ты, Пегги, знаешь случаи, когда злые силы вселялись в чужое тело?

– О, сколько угодно, – отозвалась горничная. – И все они до единого вам не подойдут. Ведьма может занять тело, пока человек спит. Но не украсть его совсем. Подчинить себе волю человека можно, но едва ли в него полностью перевоплотиться. А еще говорят, есть тайное слово для этого.

– Мутабор. – Элинор вздохнула. – Где завтрак накрыт?

– В верхней гостиной, мисс. Сегодня дождливо, сыро, а там теплее всего.

Элинор накинула шаль – в коридоре и в самом деле было зябко – и спустилась на этаж вниз.

– Добрый день.

– Добрый день, – бесцветными голосами отозвались сидящие возле стола.

В воздухе висело чувство неловкости, густое и плотное, почти осязаемое, не позволяющее троим людям взглянуть друг на друга. Элинор села рядом с Федорой Крушенк, налила себе чаю и принялась намазывать булочку маслом, стараясь не обращать на всеобщую неловкость внимания. Федора опустила взгляд в тарелку; Грегори Гамильтон – бледный, измотанный, но куда больше похожий на себя прежнего, чем в последние дни, глядел в огонь; Дамиан, держась особняком, просматривал старые пыльные книги.

– Я была не права вчера, – сказала Элинор, глядя на него. – Прости за резкость.

Неловкость не стала меньше, но сотрапезники ее, кажется, оттаяли. Зазвенели столовые приборы, чай и кофе были разлиты по чашкам. Алессандра принесла целую гору пирожков вдобавок к кексам и булочкам, которые и так уже с трудом помещались на небольшом столике.

– Нашлось что-нибудь? – Элинор кивнула на стопку книг.

Дамиан покачал головой.

– Кенло упоминается пару раз в дневниках и черновиках писем, но вскользь. Кажется, для Джошуа Гамильтона это была не слишком приятная тема. Все, что можно из этих заметок понять: Кенло изгнали прочь и каким-то образом запечатали.

– До поры, – мрачно кивнул Грегори Гамильтон. – Постой-ка… Джошуа Гамильтон ведь детей не имел? Обе наши двоюродные бабушки замуж так и не вышли. А отец был единственным ребенком в семье, следовательно – находился под защитой этого самого Акора, верно? Значит, выходит, мы – первые, до кого Кенло этот сумел добраться. И то, что же, простая месть?

– Меня больше занимает, почему это Кенло решил мстить нам, – покачал головой Дамиан. – Информации в дневниках и письмах, конечно, мало, но создается впечатление, что Кенло – враг Леру, а не нашего деда. Значит, и зло он должен был затаить на Леру. Мы тут при чем?

– Леру потомков не оставил? – предположил мистер Гамильтон.