Онлайн книга «Меня укутай в ночь и тень»
|
– И наш дорогой дед унаследовал чужую ненависть? – Дамиан хмыкнул. – Любопытно получается. Надо бы попытаться выяснить все об этом дедовом приятеле. – Я выясняла, – отозвалась Федора глухо. – Всеми доступными мне способами. И – ничего. Он просто затерялся, словно и не было никогда. Впрочем, шептуны умеют прятаться. И я бы на вашем месте подумала о другом: ради одной только мести никто не станет убивать людей. Ему зачем-то нужен ребенок, или Лаура, или – Дамиан Гамильтон, раз уж он пытался заманить его в ловушку. Гадать бесполезно – создания, подобные Кенло, не подчиняются человеческой логике. – Выходит… – Элинор щелкнула пальцами. – Выходит, и миссис Шарп не сама по себе это затеяла, верно? Она вас лишила родовой защиты, забрав перстень. – Да, – кивнул Дамиан, бросая на брата мрачный взгляд, заставивший Грегори свои глаза отвести. – И это действительно проблема. Я покопался в семейных архивах и хрониках и нашел кое-что и о Ровайн, и о хранителе, и о перстне. Отодвинув чашку, Дамиан поднялся, подошел к столику возле камина и выбрал несколько книг с потрепанными корешками. – Это Лаклан. – Открыв одну из книг, он продемонстрировал бледную, весьма среднего качества гравюру. – И его супруга Ровайн. Изображенная на картине женщина мало походила на свой портрет, а мужчина рядом с ней… что ж, он показался Элинор смутно знакомым, так что, должно быть, были в нем некоторые черты, делающие его похожим на Дамиана и Грегори. – Скверный рисунок, – согласился Дамиан со вздохом. – Оуэн Гамильтон, наш пра-сколько-то-там-дядюшка был слишком высокого о себе мнения, надо сказать. Даже пожертвовал перед смертью несколько своих картин Королевской Академии. Надеюсь, их сгноили в подвалах. Однако он был любознателен и собирал семейные предания, и с буквами выходило лучше, чем с красками. В 1768 году он издал небольшую книжицу, собрав в ней самые пикантные, на его взгляд, истории. Упоминает он и Акора, некоего магрибского колдуна, проклявшего Гамильтонов. Но в его неизданных черновиках есть еще один вариант легенды. Уж не знаю, чем он прадядюшке не угодил, должно быть, показался недостаточно живописным. Маловато кровавых подробностей. Легенда вкратце такова: Лаклан сумел пленить некоего демона Акора или, может быть, Акуна (почерк страшно неразборчивый) и заключить с ним договор, залогом которого был древний перстень, найденный в кургане. Пока перстень носит первенец рода, он защищен от любых напастей. По преданию, это и на самого Лаклана повлияло благотворно. Мол-де был он злодей и деспот, а потом стал вдруг благородным господином и заботливым хозяином. Дамиан ухмыльнулся. – Слабо в такое верится – заботливый Гамильтон… Не важно. Дорогой прадядюшка Оуэн приводит еще одну легенду, также не попавшую в его книжку. Один из наших предков веке в шестнадцатом потерял свой перстень, проиграл его в кости да еще ухитрился попасться на зуб какому-то то ли колдуну, то ли монстру. И… Дамиан сделал театральную паузу. – И что? – нахмурился Грегори. – И помер, дорогой брат. Перстень нам, правда, вернули. Такие вещи долго в чужих руках находиться не могут. Снова повисло молчание. Дамиан задумчиво перелистывал страницы книги, Грегори застывшим взглядом уставился на огонь в камине. Федора Крушенк делала быстрыми штрихами наброски в небольшой тетради. С каждым мгновением молчание становилось все тяжелее, воздух густел, и спустя полминуты Элинор не выдержала: |