Книга Погасни свет, долой навек, страница 87 – Дарья Иорданская

– Это ваши предки? – Элинор указала на портреты. Теперь, в электрическом свете, они глядели на нее еще враждебнее.

– Угу, – отозвался Дамиан, разглядывая картины так, словно увидел их впервые только что.

– Офицеры, судьи, лорды… – Элинор покачала головой. Ей казалось, все эти преисполненные важности персоны глядят на нее неодобрительно, точно на захватчицу, хотя ничего дурного она и не делала. – Неуютно я себя чувствую…

Элинор пробормотала это едва слышно, но Дамиан все же услышал. Взял ее за руку, не обращая внимания на попытки освободиться, и подвел к стене, увешанной лицами его предков.

– Познакомьтесь, лорд Эдвард Фрезер Гамильтон, судья. Отравил свою жену в 1709 году и, благодаря судейской мантии, ушел от правосудия. А этот господин в красном мундире – полковник Александр Гамильтон, герой Ватерлоо. Запер жену на верхнем этаже замка, назвав сумасшедшей, и стал водить в дом юных Адонисов, имея по трое любовников за раз. Фредрика Гамильтон сумела сбежать из заточения и удушила его шнуром от звонка. И поделом, скажу я вам. А этот постный господин в одежде пастора – наш прославленный миссионер, преподобный Квентин Гамильтон. Таких дел в Африке наворотил.

Элинор поежилась. Теперь люди, изображенные на портретах, казались ей еще ужаснее. И взгляд их сделался еще страшнее.

– Не все так печально. Видите вон того господина, изрядно похожего на Грегори? Это наш двоюродный дед, Джошуа Гамильтон. Ни в чем дурном не замечен, если не считать того, что его дом едва не обрушился прямо нам на головы. – Дамиан выпустил вдруг ее руку и пошел к лестнице. – Идемте, я покажу вам комнаты.

В спальнях на третьем этаже пахло лавандой и жимолостью. В них царило унылое запустение, однако попадались достаточно уютные, несмотря на общую пустоту и запущенность, комнаты. Элинор, повинуясь настойчивому требованию Дамиана, выбрала ту, на стенах которой были обои цвета слоновой кости, украшенные букетами полевых цветов. У зеркала стояло множество баночек, коробочек и флаконов, ждущих, пока их наполнят разными дамскими бальзамами и духами. Шкаф во французском духе, с затейливыми завитушками, мог бы вместить в себя не только скромный гардероб Элинор, теперь пропавший безвозвратно, но и ее саму. Кровать была без балдахина (Элинор, честно сказать, пугали балдахины), накрытая кружевным покрывалом. На столике стояла электрическая лампа и лежала забытая кем-то книга. Гомер. Пускай Элинор пыталась проявить скромность и благоразумие, эта комната была куда роскошнее, чем она вообще заслуживала.

– Там у окна рукоять, – кивнул Дамиан. – Поверните ее по часовой стрелке, и ставни откроются. И так во всех комнатах.

– Это сделали ради вас? – спросила Элинор прежде, чем успела прикусить язык. Но с Дамианом Гамильтоном почему-то казалось неуместным соблюдать какие-либо приличия. Особенно после всего, что произошло за последнюю пару дней. Она обернулась.

Дамиан стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал ее с интересом. Неловко вырвавшийся вопрос он никак не прокомментировал, словно и не услышал.

– Не стесняйтесь. Здесь вы – наша гостья. И не бойтесь ничего. Дом надежно защищен, Катриона постаралась. И он полностью в вашем распоряжении, а я вас покину. Нужно посмотреть, все ли в порядке, я давно здесь не был. Потом не мешало бы озаботиться наймом прислуги. Полагаю, мы здесь застрянем надолго…