Книга Погасни свет, долой навек, страница 114 – Дарья Иорданская

Он должен был подумать об этом. Еще когда впервые было упомянуто о Франции, он должен был подумать о Франке. Он должен был услышать и осознать слово «Лангедок», увязать его с датой раньше. Нельзя было подвергать мальчика подобной опасности.

– Вам тоже лучше пойти в постель, – сказала Элинор.

Дамиан нехотя открыл глаза.

– Я в порядке, позаботьтесь лучше о Франке.

– Я о нем заботилась. Час, – с безжалостным спокойствием сказала молодая женщина. – Он спит вполне спокойным сном. А вот вы лежите на холодном полу, чего вам здоровье явно не позволяет.

– Все со мной в порядке. – Дамиан попытался сесть, но обнаружил, что не может даже пошевелиться. Тело сводило мучительной судорогой. От эйфории и хорошего самочувствия не осталось и следа.

– Поэтому вы такой бледный, – фыркнула Элинор. – Хотя это, наверное, ваш естественный цвет, коль скоро вы не выходите на солнце. Давайте, поднимайтесь.

Она подставила плечо, на которое Дамиан оперся, но идти в спальню отказался категорически. Ругаясь себе под нос (при Грегори она себе не позволяла ничего подобного), Элинор довела его до кресла, после чего подбросила в камин несколько поленьев и поворошила угли кочергой, заставляя огонь разгореться сильнее. Волна теплого воздуха прошла по комнате.

– Что произошло?

– Просто голова закружилась, – спокойно ответил Дамиан.

– Вы-то меня едва ли волнуете, – фыркнула Элинор. – Но что случилось с Франком? Или у него тоже голова закружилась?

– Он… Дайте глоток воды. – Дамиан кивнул на стол. – Когда я встретил его в Лангедоке, в одной маленькой, почти нищей деревушке, мальчик умирал. Умирал буквально, вышвырнутый приемными родителями, отвергнутый всеми.

– Это было в 1881? – понимающе кивнула Элинор. Опустившись на пол возле кресла, она помогла Дамиану напиться. Отличная бы вышла сиделка. – Вы думаете, он как-то связан с?..

Она осеклась.

– Мы все здесь связаны, Элинор, если вы еще не заметили.

Элинор сокрушенно покачала головой.

– Все это очень странно. Я не верю в судьбу, Дамиан, и не доверяю совпадениям.

Дамиан отвернулся и посмотрел на огонь. Игра пламени на рубиновом шелке платья Элинор отчего-то одновременно и завлекала, и раздражала его. Этого зрелища хотелось избежать.

– Так вы не оставите нас, Линор? Ради Джеймса и ради Франка?

Воцарилось молчание. Элинор сидела так тихо, что на какое-то мгновение Дамиану показалось, что она уже ушла. Потом послышался усталый вздох.

– Да, Дамиан, я помогу вам.

– Спасибо, – кивнул Дамиан, не отводя взгляд от огня. – Большое спасибо.

Вернувшись в гостиную, Грегори сел напротив, внимательно разглядывая брата. Дамиан был осунувшимся, бледным – еще бледнее обычного, и словно бы кто-то вытащил стержень из него. Откинувшись на спинку кресла, уронив бессильно голову на плечо, он смотрел в огонь, медленно затухающий. Пальцы словно в забытьи тасовали колоду карт. На столике была разложена часть пасьянса. Сидящая на диванчике рядом Элинор Кармайкл машинально трогала то одну, то другую карту. Грегори потянулся за кочергой и поворошил угли, заставляя пламя разгореться с новой силой.

– Не хватает только хлеба, который мы могли бы поджарить, – саркастически заметил Дамиан. – Это было весной 1881 года, как тебе, несомненно, интересно узнать. Я вернулся в Лангедок, хотел побеседовать с одним просвещенным монахом. Я ехал по дороге мимо монастыря Святого Креста, очень старого, одного из самых древних монастырей в тех местах и к тому же совершенно закрытого для всех посетителей. У них сохранился жесточайший устав. И на дороге я наткнулся на умирающего ребенка. Он выглядел лет на пять, уже много позже я узнал, что ему было уже семь.