Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 45 – Дарья Иорданская

– Почему вы не обзавелись слугой? – посетовала Олимпиада, ловко обрывая листья мяты, так что воздух сразу же наполнился свежим холодноватым ароматом.

– Я, Олимпиада Потаповна, чужих людей в своем доме недолюбливаю.

Ее Лихо, между тем, впустил, позволив хозяйничать на кухне. Сам, надев сюртук и поправил галстук, застыл в дверях. Олимпиада вскипятила на плите чайник, заварила листья мяты с парой кусков сахара и палочкой корицы, которую сыскала в шкафу, и протянула Лихо чашку.

– Выпейте. Голова должна пройти в скором времени.

– Благодарю вас, – кивнул Лихо и сделал глоток. Морщина на лбу разгладилась. Указав на лавку, сам он сел, облокотившись на старый выскобленный стол.

Олимпиада сама неоднократно чистила этот стол ножом, ее приучили готовить, да и зачастую кухня использовалась заместо ведьмовской лаборатории. И снова все было по-прежнему, словно время застыло. Появилось странное желание перевесить сковороды и кастрюли, перебить половину посуды, сжечь этот рушник, присланный приятельницей-ведьмой из Киева.

– Знаете вы, Олимпиада Потаповна, генеральшу Иванову? – спросил вдруг Лихо.

Вопросы его обладали странным свойством: каждый из них ставил Олимпиаду в тупик. Они были неожиданны.

– Шапочно, Нестор Нимович. Когда-то, еще в отроческие годы, мы были подругами. Дар у нее был, но слабенький, а с такими матушка мне дружить отсоветовала. Потом Катерина вышла замуж за генерала Иванова, я же за Штерна, и тут нам стало прилично наносить друг другу визиты. В конце концов, матушка генерала сама ведьма, достаточно сильная и искусная. Но когда Миль стал нашим городским управителем…

Олимпиада осеклась.

– Продолжайте, – попросил Лихо.

– Глупости все это.

– На том дубе-сыродубе сидит птица-еретица. – Лихо отстучал ногтями по краю стола замысловатый ритм. – Видите ли, Олимпиада Потаповна, интерес у меня не праздный, а на некоторые вопросы жители Загорска мне отвечать не желают. Боятся, должно быть, что я их огненным мечом да пополам и разрублю. Вы меня боитесь?

Вопрос был достаточно неожиданный. Боялась ли Олимпиада члена Священного Синода, во власти которого была ее жизнь, как и жизнь любой русской ведьмы? Нет, ведь всякому известно, что Синод справедлив. Боялась ли она самого Лихо? Вот в нем, пожалуй, было нечто зловещее, было в принципе нечто, помимо чина его и должности.

– И да, и нет, – ответила Олимпиада. Она всегда стремилась быть честной.

– Знаете вы ямской трактир «Длинная верста»?

– Знаю, – кивнула Олимпиада. – Штерн пытался его закрыть четырежды, дела там творились какие-то темные, но мне подробности неизвестны.

– Человечину там подавали, Олимпиада Потаповна, – сказал Лихо и, чуть склонив голову к плечу, ждал ее реакции.

– Вот, значит, как. А Екатерина Филипповна Иванова тут при чем?

Лихо улыбнулся.

– Внимательная вы женщина, Олимпиада Потаповна. Генеральша тут при том, что мертвечиной от нее пахнет. От нее одной во всем высшем свете Загорска, что я сегодня имел удовольствие видеть.

– Так она… по-вашему, она что же… еретица[25]?

Олимпиада представила себе генеральшу, красивую, пусть и немного искусственной кукольной красотой. Всегда она была одета богато и модно, пусть и несколько безвкусно. Она была, что называется, пленительна, пусть и вульгарна. И представить ее поедающей человеческую плоть было странно. Впрочем, и Василия Штерна все считали человеком обаятельным, приятным, даром что ведьмак, а он…