Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 117 – Дарья Иорданская

– Утро доброе, Олимпиада Потаповна, – улыбнулся Лихо, свою газету складывая. – Звали бы уже друг друга, как вам угодно, тем паче мы сейчас не на службе.

– Что Бирюч написал? – полюбопытствовала Олимпиада.

Мишка фыркнул презрительно.

– Как я могу судить, то же, что и всегда, – пожал плечами Лихо. – Что полиция «мышей не ловит», что по городу расхаживает душегуб и что появилось в Загорске собственное «гиблое место», от которого теперь будет городу разорение.

– Словом, – проворчал Мишка, – клевету написал и ерунду несусветную. И ведь разговорами-то своими панику нагнетает, собака!

– Хотим мы того, Михайло Потапович, или нет, – вздохнул Лихо, – а душегуб у нас действительно появился. Даже два. И пока мы их не поймаем, спокойствия не будет в городе. И в деле со вдовицами изловить преступника будет очень и очень нелегко.

Лихо взял с блюда пирожок, надломил его и со всей серьезностью изучил начинку, будто пытался получить у нее ответы на волнующие его вопросы.

– В том году в Петербурге было одно скверное дело, некто Радкевич[35]убивал проституток, следуя безумным идеям. И не поймали бы его, если бы не бдительность гостиничных служащих. Нам же здесь, в Загорске, на такое полагаться нельзя.

– Быть может, мы все же имеем дело с обычным грабителем? – предположил Мишка весьма робким осторожным тоном.

Лихо покачал головой.

– Обычный грабитель не бросил бы в лесу те вещи, что изъяли у лешаков. Если судить по письмам в газету, он к Загорску никак не привязан, и ему бы не составило никакого труда продать любую взятую у убитой вещь. Но он бросает и пудреницы серебряные, и различные украшения. Ему само убийство нужно, а за безумцем охотиться – беда и морока.

– Но как-то же того Радкевича смогли задержать, – резонно заметила Олимпиада. – Не одною же грубой силой!

– Ошибки он совершал, – согласился Лихо. – Орудовал весьма приметным ножом – морским кортиком, так что в целом было где его искать.

– У нас тоже приметная вещица имеется, – напомнил Мишка.

– Вы о гарроте, Михайло Потапович? – Лихо вздохнул. – Да, вещь в самом деле весьма приметная, но все же не морской кортик, который никто, кроме моряков, почитай, и не носит. Вещица редкая, самодельная. Едва ли где-то есть лавка, гарротами торгующая. Лавок же, продающих китайский шелк, по всей нашей стране слишком много. Вот что: дождемся вердикта Егора Егоровича, а покамест займемся нашим пропавшим письмоводителем. Сходим к нему на квартиру, осмотримся.

– Письмоводитель? – уточнила Олимпиада. – Тот пропавший Богуславский?

Лихо кивнул.

– Тот самый почтовый клерк. Он вроде бы интересовался исландской магией, что, согласитесь, для скромного загоржанина – дело весьма необычное. На теле повесившегося – или повешенного – хозяина трактира мы нашли руны, использованные достаточно умело, и Богуславский сейчас – единственная наша ниточка. Да и та оборвана, потому что на службе он не появлялся в последние недели. Составите нам компанию, Олимпиада Потаповна?

Олимпиада с готовностью кивнула и поймала на себе внимательный, даже пронзительный взгляд брата. Мишка поднялся, не забыв прихватить и проворно в платок завернуть пару пирожков, которые сразу же исчезли в широком кармане его форменного пиджака.

– Я тогда описью найденного займусь, Нестор Нимович, чтобы время не терять. Как знать, не обронил ли наш душегуб в овраге что-то еще интересное?