Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 109 – Дарья Иорданская

– Присаживайтесь, Олимпиада Потаповна, и говорите, с чем к нам пожаловали.

Выслушав просьбу и еще раз прочитав письмо из полицейского управления – на второй раз с куда большим тщанием, – Елизавета Якубовна выдвинула ящик в большом картотечном шкафу и принялась перебирать карточки.

– Здесь это… где-то здесь… Вот! Держите, Олимпиада Потаповна. От сих до сих – все объявления за последние четыре года.

– Немного… – оценила Олимпиада.

Чертовка усмехнулась.

– Ну так, Олимпиада Потаповна, мы тут все же по старинке живем. Чай, не Петербург и даже не Москва. Если хотите знать мое мнение, то все это баловство и до добра довести никак не может. Лучше уж по старинке, по сговору родителей. А то, как знать, на какую, уж простите мне такое слово, нечисть нарваться можно!

С этим Олимпиада и спорить не собиралась. Вдовица, и должно быть, не одна, через объявления пострадала. Чистая была правда.

* * *

– Объявление было подано анонимно, на ящик до востребования? – Лихо покачал головой. Этого следовало ожидать, но досада все равно брала при мысли о подобном раскладе. Хитер, хитер душегуб.

– И как «Ведомости» наши допустили подобное? – насупился Мишка.

– А никак, Михайло Потапович. Они процент свой с подобной переписки имеют, и прочее их не тревожит, как и любую иную газету в нашей славной империи. – Лихо вскочил со стула и легкой пружинящей походкой, сбрасывая накопившееся раздражение, прошелся по кабинету два или три круга. Треснул стакан с чаем, да портрет Государя покосился немного. Пришлось поправлять. – Листок этот с объявлениями, по сути, даже не приложение к местным ведомостям, а самостоятельная газетенка. Распространяется повсеместно и полон приглашений буквально куда угодно. Много ли на этот ящик объявлений дано, Олимпиада Потаповна?

– Два всего, – раскрыв папку, Олимпиада принялась раскладывать на столе небольшие, на машинке отпечатанные листки с короткими и весьма завлекательными текстами. – Вот эти. А вот эти две дюжины мне показались весьма подозрительными.

Мишка выхватил листки из рук сестры и быстро проглядел их, хмуря косматые свои брови.

– Так тут же совсем другой адрес, сес… Олимпиада Потаповна! Не Москва даже! Тут Петербург, тут Торжок, а тут и вовсе, прости Государь, Одесса!

Лихо протянул руку, и Мишка, смутившись немного – так частенько случалось с ним после таких вот приступов порывистых, – передал стопку карточек.

– Места разные, – согласилась Олимпиада, – и годы разные. А человек писал один.

– И с чего ты взяла это, сес… Олимпиада Потаповна?

– Да зовите вы уже сестру сестрою, – отмахнулся Лихо, возвращая объявления женщине. – Тем более что она у вас кругом права. В самом деле один человек писал.

Мишка, не веря, перечитал все сызнова и только покачал головой.

– И как вы с сестрицею моей определили это, Нестор Нимович? Не иначе волшебство какое-то.

– Построение фраз, – принялась перечислять Олимпиада. – Выбор слов. И это вот еще словечко: «шарманный».

– Какой? – Мишка снова проглядел объявления, отыскивая сего невероятного словесного уродца. «Шарманный господин»… «Шарманный офицер»…

– Симпатичный, надо полагать, – хмыкнул Лихо. – Чудесное, право слово, изобретение. Надо будет подарить Пановскому, он подобное страсть как любит. Год еще будут все у него при дворе «шарманными». Что еще про объявления скажете, Олимпиада Потаповна?