Книга Убийца с печатной машинкой, страница 2 – Дмитрий Петров

А ещё она знала, что такое «сигнал». С тех пор как тридцать лет назад ему удалили желчный пузырь, старший инспектор сделался несколько предсказуемым. Завтрак, потом пять-десять минут затишья, а затем – прочь с дороги, не стой на пути Роберта Ирвинга в туалет.

Челси всякий раз раздражалась, твердила, что это неправильно, что нужна диета и что так можно довести себя до могилы. Старший инспектор верил жене, но ничего не мог поделать, тихо мирился с недугом и не предполагал, что когда-нибудь переживёт любимую. Но пережил.

Оставшись один, детектив Ирвинг утратил свой ключик к миру, растерялся и сник. Не желая в этом сознаваться, он ещё злился, бодрился, но от этого всё больше разынтегрировался и всё меньше напоминал себе себя прежнего.

Вот и сегодня: какой срам… Детектив старший инспектор Ирвинг – легенда Скотленд-Ярда, гроза преступного мира – распереживался из-за пустой болтовни жеманных старух, психанул, нагрубил, а теперь спешит к себе в комнату, чтобы не обделаться.

Выходку детектива Ирвинга, как и вызвавшую её новость, обсудили вдоль и поперёк, чтобы начисто забыть спустя четверть часа. Такова данность всех домов престарелых. «Не хватает байтиков», – как политкорректно выражается директор Филипс, многозначаще шевеля пальцами у виска. К тому же эмоциональный всплеск старшего инспектора Ирвинга не шёл ни в какое сравнение с фокусами, которые порой выкидывали другие постояльцы, а чудить в Смолчестере умели.

Миссис Кокроу, например, любила закатить истерику просто от скуки. Повод подбирался по настроению, но в основном она специализировалась на традициях чаепития, которые ловко интерпретировала. Завидев нарушение, миссис Кокроу лихо вскакивала с инвалидного кресла, производя особый эффект на неподготовленных зрителей. Этот трюк она позаимствовала у Франклина Рузвельта, хотя в отличие от последнего не страдала никаким недугом, а коляской пользовалась лишь потому, что ей нравились привилегии, которые полагались инвалидам.

– Опускать лимон в налитый чай?! Я похожа на плебейку, или вы нарочно издеваетесь надо мной? Что ж, добавьте ещё и молока, если вы решили превратить мой чай в бурду! – Заводясь, миссис Кокроу вербовала в союзницы миссис Беверли и миссис Финч. Вместе они блокировали работу дома престарелых на полдня и больше, требуя улучшения условий своего содержания, впрочем, не всегда чётко формулируя, каких.

В такие моменты седлал своего конька вездесущий мистер Пиквик. Он зорко следил за развитием конфликта, чтобы предложить пари на его исход. Одна-две ставки на любую, хоть самую незначительную сумму делали его счастливейшим из старцев: полезным, нужным, важным.

Чтобы урезонить разбушевавшихся стариков, администрация Смолчестера вызывала из Лондона дочь миссис Кокроу. Та приезжала и грозила матери прикрыть оплату богадельни, а миссис Кокроу в ответ обещала поселиться у дочери до конца своих дней. В итоге обе на час-другой фокусировались друг на дружке; миссис Беверли и миссис Финч терялись в отсутствие вожака, а изначальный конфликт забывался сам собой. Директор Филипс умел тонко манипулировать постояльцами, зная их чувствительные места.

Впрочем, в Смолчестере имелась и другая сила, способная остановить любой мятеж.

– Господи, да когда же я наконец сдохну?! – Этот зычный возглас принадлежал княгине Петровой. – Убейте меня прямо сейчас! – подставляя грудь, подступала она, и от такого предложения даже самый отъявленный скандалист немедленно ретировался, поджав хвост.