Книга Следствие по делу призрака, страница 62 – Юлия Евдокимова

* * *

Дверь открылась без скрипа – замок недавно смазали.

Лестница уходила вниз, широкая, выложенная плитами, вытертыми сотнями шагов за века существования замка. Как и обещала Сибилла, здесь все было чисто, аутентично и… туристично.

Стены – не грубая кладка, а аккуратно выровненный камень, с лампами под старину. Где-то внизу уже горел свет – тёплый, жёлтый, как будто кто-то ждал гостью.

Она спустилась и замерла. Здесь стояла тишина, но, казалось, что все наполнено голосами. Не настоящими, конечно. Но в этом подвале, превращённом в музейную реконструкцию, всё дышало жизнью, которая когда-то кипела в замке.

Обширное пространство занимала средневековая кухня, воссозданная с восхитительной точностью. Огромный очаг, где когда-то варилось рагу для гостей хозяина замка, медные котлы, начищенные до блеска. На полках – глиняные горшки, деревянные ложки, связки трав, сухих, но ещё пахнущих тимьяном и полынью.

Она слышала так много рассказов подруги Симоны и ее отца, что легко представила, как начинался ужин.

Наверняка с пирога: с травами, яйцами, специями и шафраном и свежим маслом, посыпанного сахаром и кедровыми орехами. За столом обязательно подадут пануто – хлеб, смазанный маслом, изготовленным из свежих сливок с сыром, с добавлением сахара и корицы, и постоянно будет разливаться вино.

Не из тех бутылок, что выстроились стройными рядами на полках, а из больших бочек. Суетился разливщик, которому поручено приготовление, а также дегустацию вин в том случае, если был подлит яд; важно принимал от него кувшины виночерпий.

Она словно наяву слышала голос отца Симоны, описывающего виночерпия: помимо личной храбрости он должен быть верующим, не молодым и не старым, приятным и не грубым, не одноглазым или слепым, не слишком маленьким и не слишком большим, красивым лицом и не уродливым, веселым и не меланхоличным, одетый и сдержанный, с белыми и нежными руками, на одно из пальцев положен драгоценный камень, одежда из длинных, а не коротких драпировок, никаких больших оборок в форме салата на рукавах, и никаких вышивок тысячами цветов, словно женщины для услады гостей.

Он должен носить священнические шляпы, алые чулки, черные, а не красные бархатные туфли по размеру. Золотые чаши, закрытый стакан и кувшин с водой, подавать прямо, без застенчивости и малодушия, как это делают многие из-за своей глупости…

У очага творил повар – «куȯко», обычно скромного происхождения, но основная слава доставалась «тринчиàнте» – нарезчику мяса, и работа его считалась искусством.

Главной фигурой был «скàлько», который организовывал трапезу, нанимал поваров и прочих работников. Он же следил за пополнением запасов, покупкой продуктов.

Подвал жил своей собственной жизнью, которая кипела, шумела, взрывалась запахами и звуками.

Саша долго стояла бы здесь, улыбаясь, качаясь на волнах фантазии, но ждали дела и она повернулась и чуть не взвизгнула от восхищения, словно маленький ребенок. В большом открытом шкафу на полках лежали старинные елочные игрушки. Возможно они принадлежали они бывшим владельцам замка или прибыли сюда с семьей Каньяно.

Это были фамильные украшения – не блёстки из магазина, а драгоценности детства нескольких поколений.

Груши из тонкого стекла, выдутые вручную в Мурано, с каплями ртути внутри, отчего они переливались, как лунный свет. Шишки из позолоченной бумаги, обмотанные шёлковыми нитями. Ангелы с крыльями из настоящего перламутра, лица – из воска, крошечные ресницы – из нитей. И фигурки животных – олени, кролики, птицы – расписные, в тосканских узорах: виноградные лозы, лимоны, оливки.