Онлайн книга «Следствие по делу призрака»
|
– А ты пробовал сыр у новой фермерши? – спрашивает кто-то. – Той, что приехала из Ареццо? – Та, что с козами и без мужа? – усмехается пожилой синьор,– А как же! – Пробовал. Тает во рту, как поцелуй в юности… только без последствий! – Может, подаришь ей бутылку cilieggiolo (чильѐджоло) на празднике?– подначивает Ферруччо, подмигивая. – Ты сам-то доживешь до конца фесты? Кто в прошлом году уснул в бочке с оливками и проснулся утром с петухом на голове? – Эй, эй! Это был ритуал! – возмущается Ферруччо. – Я слышал, в старину так дух охоты призывали! Бармен, не отрываясь от своего занятия, замечает: – Дух охоты приходит сам, когда в котле варится sugo di cinghiale, рагу из кабана. Остальное – бред для туристов. Мужчины замолкают на миг. Потом Ферруччо поднимает бокал: – За нас! И что бы ты, Пепе, перестал быть такой язвой! – За кабана! – вторят остальные. – За Тоскану! – И за сыр, который не пахнет носками! Саша заслушалась. Как же она любила такие места! Где-то вдалеке залаяла собака и показалось, что чей-то голос поет песню о черешневом вине и потерянной любви. – Простите, синьоры, но я устал слушать ваши глупые шутки, особенно, когда за мою стойку только что присела симпатичная дама. – У тебя нет шанса с такой, как она! – Тут же откликнулся Ферруччо. – О, я и не сомневаюсь! Но это не значит что я не могу наслаждаться общением и видом! Со стороны столика стариков послышались смешки. – Привет. – Сказала Саша. – Я так голодна, что готова съесть ведро чего угодно. Покормите? И бокал вина. Тут что-то говорили о черешневом? Бармен покачал головой. – Санджовезе. Исключительно Санджовезе. И пирог. Пастѝччо с рагу. Такого вы никогда не ели. Не местная? – Нет. Но давно живу в Италии. – Я Нино. –А я – Алессандра. – Слава Богу, человеческое имя, – слышится со стоика старичков. – А то взяли моду, называют детей в честь городов и еще не пойми чего. Эдак скоро начнут называть в честь сыра! Саша и бармен прыснули. – Не обращайте внимания, уж такие они. – Обычные. Как и всегда. – О так вы вполне у нас впишетесь, – улыбается бармен. И когда он успел сообщить на кухню о пироге? Не успела Саша получить свой бокал, как появилась женщина с огромной тарелкой. Граница с Эмилией чувствовалась здесь даже в кухне. Кому в Тоскане придет в голову печь пастиччо! Пастиччо, ещё дымящийся, покоился на грубой керамике, словно драгоценная реликвия: золотистая корочка из запеченного теста хрустела по краям, открывая пухлые макароны, в центре чуть сочилась томатная подлива, пропитавшая нежное рагу из телятины и грибов. Запах поднимался к потолку – чеснок, тимьян и что-то еще, очень домашнее, почти священное. Несмотря на голод, она не торопилась. Взяла вилку, вздохнула, зажмурилась и откусила. Сперва – хруст запеченного теста, потом таяние: мясо, томлёное часами, распадалось на волокна, грибы придавали вкус леса, томаты напоминали о солнце, а сыр, растёкшийся по краям, связывал всё это в один, почти музыкальный аккорд с нежными макаронами. На миг стало все равно, кого там убивает замок и кто стреляет из лука в лесу в беззащитных женщин или придумывает подобные истории. В мире существовал только этот пирог. – Mamma mia, – прошептала она, не открывая глаз. – Это шедевр. Бармен усмехнулся и налил ей еще один бокал санджовезе, темного, терпкого. |