Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 70 – Евгений Бочковский

Из записей инспектора Лестрейда

10 августа 1891 г.

Новость о том, что сотрудничество с полицией Сити складывается как-то вяло, суперинтендант Брукс воспринял стоически. В Ярде почти не осталось тех, кто мог бы припомнить случаи, когда попытки объединить усилия двух уважаемых фирм приносили больше пользы, чем вреда. Редкие и давние, они относились к тем временам, когда конкуренция между конторами еще не вытеснила взаимное уважение. Со временем отношения обострились настолько, что возросшую неприязнь уже невозможно было скрыть за дипломатичными комментариями, и газетчики, касаясь ее, не стеснялись в выражениях. Ухудшение взаимопонимания, усугубившиеся трения, ревность и недоверие, перевешивающие здравый смысл, – вот лишь самые сдержанные примеры из них, и, к сожалению, в данном случае мнение прессы не сильно отличалось от действительности.

Поэтому, зная о моей неуступчивости, суперинтендант воздержался от критики и придал мне в помощь инспектора Грегсона. С Тобиасом Грегсоном мы в некотором смысле приятели. Во всяком случае, каждую возможность поработать вместе оба принимаем с равным удовольствием. Тобби один из немногих в СиАйДи[1], кто отнесся к появлению «Скандала в Богемии» почти с восторгом. Он настолько несерьезно воспринимает Холмса, что его отношение к сыщику с Бейкер-стрит не отягчено ни презрением к непроходимому дилетантству, ни возмущением по поводу авантюризма наглого выскочки. Тобби отказывается видеть угрозу с такой незначительной стороны, и напрасно. Миф только рождается на наших глазах, и сейчас пока трудно угадать, до каких размеров он разрастется, но очевидно главное. Это действительно миф, а значит, ему сопутствуют классические признаки этого явления, и основной звучит так: в самое невероятное будет вериться тем охотнее, чем безумнее и нелепее это будет выглядеть. Тобби хохочет над рассказом и подсовывает всем журнал как лакомство, искренне восхищаясь изобретательностью А. К. Дойла, потому что наивно полагает, что шумиха удержится в рамках чисто литературного явления. Он уверен, что реальному Холмсу при всем желании не оправдать надежд обывателя. Мол, у него просто нет ресурсов хоть как-то соответствовать своему персонажу, а я в ответ замечаю, что этого и не нужно вовсе. Механизм запущен, и время покажет, кто из нас прав, но что-то подсказывает мне, что писака Дойл не собирается ограничиться единственной дрянной поделкой.

Так что, когда Грегсон предложил мне еще раз побеседовать с Холмсом, я не нашел, с одной стороны, для этого возражений, а с другой – и особого желания вновь посетить столь неприятное мне общество. Душка Грегсон умеет ладить со всеми, не прибегая к заискиванию или к фальшивому доброжелательству, и иногда мне кажется, что он допускает существование понятия «враг» слишком уж в принципе, наблюдая за воплощениями сего термина и обнаруживая их где-то за пределами собственного мира. В итоге Грегсон отправился на Бейкер-стрит в одиночку, а я провел утро понедельника в Попс-корт, 7, так как застать днем ранее владельца комнат, в одной из которых расположился офис «Союза рыжих», не удалось.

К середине дня в распоряжении следствия была следующая информация. Мистер Мэрриуэзер предоставил обещанный перечень лиц, уволенных из кобургского филиала за означенный период. В нем, помимо Патрика Вирджилла, оказалось еще три имени. Все с лондонскими адресами. Вирджилла и еще одного – некоего Сэмюэла Хиггинса – застать на месте не удалось. Остальные были опрошены и сфотографированы. Никого по предъявленным фотографиям Джабез Уилсон не опознал. По адресу Вирджилла полиция застала его мать и старшую сестру. Ничего насчет его вероятного местонахождения они сообщить не смогли, указав только, что отбившийся от рук сын и брат уже довольно давно проживает отдельно от них.