Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 101 – Евгений Бочковский

Мы с Грегсоном и Праттом принимали во всем этом самое деятельное участие. Шарили среди кустов и травы Хэмпстед-Хит, тыча в кочки и кажущиеся подозрительно свежими насыпи земли, чтобы в тех местах проверили с пристрастием, обходили прилегающие улицы вместе с патрулями, не уставали проявлять участливое внимание к здоровью всякого, кто обладал нетвердой походкой, прихрамывал, ковылял или подволакивал ногу и одновременно выглядел далеким от процветания.

В такой энергичной манере прошли остаток вторника и вся среда. В ночь на четверг, около двух часов, случилось первое стоящее происшествие. В юго-западной части, то есть там, куда еще не добрались прочесывающие холмы цепи полисменов, патруль вспугнул неизвестного. Тот затаился в кустах и пустился в бегство, когда его высветил луч фонаря. Задержать его не удалось, но место встречи было обозначено. Утром часть людей перебросили в этот район и поиски возобновились. Опять же оставалось неясным, как близко от цели находился неизвестный, когда был застигнут врасплох. Может, он просто пересекал местность. И вообще он мог желать уклониться от встречи с полицией по тысяче причин. Но думать о таком не хотелось. Мы порядком вымотались за эти дни и держались надеждой, что это всеобщее стояние на ушах не пропадет даром. Младших чинов, плохо представляющих суть столь грандиозного выезда к ландшафтам, приходилось постоянно подстегивать, подбадривать и прочими способами поощрять. Тобби, и ранее не замеченный в чистоплотности, теперь ходил перемазанный в глине и с пятнами раздавленных соцветий на когда-то светлом плаще. Своими брюками он вполне мог поменяться с тем самым бродягой и не прогадал бы, потому что исползал в них всю ту площадь, что остальные прошли на ногах. Исползал, поскольку так было удобнее совать нос в лисьи и кротовьи норы, коими пустошь была буквально испещрена и каждая из которых казалась Грегсону особенно подозрительной. Возле одной из них самец лисы, застав Тобби на четвереньках, серьезно исцарапал ему лицо, посчитав любопытство инспектора неуместным посягательством на личное пространство, где ко всему прочему в тот момент обреталась и очаровательная пышнохвостая самка.

В два часа пополудни констебль хэмпстедского участка набрел-таки на бродягу, которого, по свидетельству добрых душ, взяли под опеку после избиения в ночь с субботы на воскресенье. Поврежденная нога лишила его возможности ходить, но никто не мог сказать, является ли это следствием драки или вызвано чем-то иным. О яме упоминаний не было, но, что особенно ценно, несчастный скиталец с теплотой отзывался о заступнике, защитившем его от нападавшего. Всё сходилось, но пострадавший с тех пор пребывал в жесточайшем похмелье и не было никакой уверенности, что, протрезвев, он сумеет указать место, где его постигло несчастье.

Ближе к концу дня Тобби признался, что начинает понемногу сдавать и одновременно нервничать. Я ответил ему схожим откровением, и мы взялись думать, что предложить суперинтенданту, после того как заявленная довольно оптимистично операция обернется одним из самых разрекламированных провалов. Предложить в такой форме, чтобы воплощением предложенного занимались мы же, а не нанятые после нашего увольнения люди. Сверху уже осторожно интересовались, как долго мы еще собираемся развлекаться, сковывая на живописных просторах треть всего, чем располагает полиция Лондона, и по всем прогнозам выходило, что неделя – самое большее, на что мы могли надеяться. Пресса вовсю занималась увлекательной игрой в догадки и строила версии одна фантастичнее другой, какие причины побудили лондонскую полицию устроить учения в таком месте.