Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 350 – Евгений Бочковский

Инспектор Лестрейд, умеющий быть интересным собеседником в те редкие моменты, когда его агрессия утомлена бессонницей, обмолвился однажды об удивительной наивности, которая часто сопровождает действия вымогателей. Чтобы не воспринимать собственную гнусность в невыносимой полноте, мозг шантажиста проделывает ловкую штуку самооправдания. Скукоживает саму суть деяния, превращая его в почти невинную шалость. Но по той же причине притупляется и осторожность. Шантажист искренне не осознает, какое оскорбление наносит своим вымогательством. Тот, кому надлежит заплатить, должен всего-то войти в положение того, кому так нужны средства. В самом деле, это ведь не так трудно, если постараться! Всего лишь попытаться понять нужды других. Отсюда так распространена эта странная уверенность вымогателей, что им по силам мирно, едва ли не полюбовно договориться со своими жертвами. Не имея представления о самолюбии Перси, мистер Сэйлз, похоже, уверился, что тот смирился и легко расстанется с тем, что у него имеется в избытке.

Возможно, в какой-то момент он даже испугался обратного, а именно, что Перси не придет. Если так, и Армитедж снова его обманул, выходит, все зря? Все надежды?. Нет, тогда он конечно же пойдет в суд и все расскажет. Так издеваться над собой он н позволит. И все же… Месть не избавила бы его от глубочайшего разочарования. Ведь он мечтал совсем о другом. «Корона» будет стареть и дальше, он не получит денег. На что еще он хотел их потратить? Погибшие мечты занимают мысли едва ли не охотнее, чем мечты живые. Что отвлекло его от раздумий? Я знаю, что. За неделю нашей жизни в «Короне» я хорошо запомнил этот звук. Негромкий скрип входной двери…

Холмс уже позже рассказал мне, как он оторопел, когда спустился вниз и увидел мистера Сэйлза на привычном месте. Мог ли он спасти ему жизнь? Вероятно, да, если бы понял, что тот нарушил правила и без того опасной игры, и вовремя одернул его. Но ведь и сам автор этой игры нарушил правила, погубил мистера Сэйлза своей затеей с Файндом, этим подлым интервью, выставившим мистера Сэйлза перед Армитеджем интриганом, на которого нельзя положиться даже в столь простом с деловой точки зрения вопросе, как вымогательство, тогда как мистер Сэйлз до самого конца оставался честным шантажистом. Таким, который держит данное слово и не распускает язык при посторонних. Но Холмсу было не до этого. Он все еще был взбешен и по собственному признанию, едва удержался – не от уговоров, а от элементарного желания заехать трактирщику по физиономии.

Тем временем, упершись в стену с мистером Сэйлзом, сэр Уилфред ринулся в сторону его убийцы. Тот тоже, как и жертва совершил не один, а сразу два обескураживающих поступка. С убийством еще как-то можно было смириться, тем более в Олд-Бэйли, где удивляться насилию давно не принято. Но зачем было накладывать на себя руки вместо того, чтобы если не покорить, то хотя бы заинтересовать публику своей исповедью? Этого никто не мог ни понять, ни простить. Так не расстаются с миром, даже если кому-то не очень умному пришло когда-то в голову назвать такой способ исчезновения «уходом по-английски». Нет! В Англии – особенно в Англии! – перед уходом тому, кто считает себя джентльменом, обязательно следует подготовить все бумаги, закрыть нерешенные вопросы и дела, то есть предельно упростить работу душеприказчикам и всем, кто связан с историей семейства. Но Перси поступил ровно наоборот, и это выглядело куда большим грехом, чем убийство. Это было наплевательством, исполненным презрения шлепком по щеке общества. Так что каждый из присутствующих ощущал покалывание и жар в соответствующем месте. Разобраться, что к чему, вывести Армитеджа на чистую воду было не просто изъявлением любопытства, но и желанием смыть оскорбление и наказать нахала, где бы он ни спрятался.