Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 329 – Евгений Бочковский

– Послушайте, что вам за дело до Элен! Вам приглянулась Джулия. Жена мне рассказывала. Ройлотт вас отвадил. И вы, кстати, не шибко усердствовали, я так понял.

– Это совсем другое, – я пытался достучаться до чего-то, чего в нем быть не могло. Я это знал и все равно пытался. – Вы что-то не договариваете. Она, Элен то есть… не могла так поступить с нами! Вот я про что, как вы не поймете! Вы даже не представляете себе, сколько мы беседовали! О Джулии, о том, как они живут, как пытаются быть счастливыми. Обо всем. Когда такие разговоры проходят день за днем, человек не может не стать ближе…

– Ближе! – насмешливо передразнил меня Перси. – То-то и оно, что вам ко всем хочется прилепиться. Вообразили себе черт знает что. Беседовали! Это вы болтали без умолку, трещали о своем, вот ей и приходилось это выслушивать. Бесконечно! Думаете, она мне не рассказывала, какая это была пытка?

В конце концов, Холмсу это надоело, и он довольно бесцеремонно одернул нас обоих. Спор по малозначительному для него вопросу, кто кого по-настоящему любил, и кто кого действительно предал, его мало интересовал. Другое дело, сегодняшний инцидент, последствия которого, понемногу коченея, лежали у нас на виду. Мы знали только то, что мистер Сэйлз вместе с адвокатом Мартина Ройлотта согласился участвовать в интригах Лестрейда, ради чего убрался из «Короны». Как же вышло, что он снова оказался здесь?

Оказывается, он повел собственную игру еще в марте. Как только поднялась газетная шумиха по поводу предстоящего процесса, Армитедж получил от него первое письмо. С намеками о некой осведомленности, которая в случае чего могла бы заинтересовать жюри присяжных. Перси счел их слишком туманными и невнятными. В то время он полагал, что ему ничто не угрожает – казалось, претензии Мартина Ройлотта Дойлу и «Стрэнду» не могли переметнуться ни в нашу, ни в его сторону. Тон письма был донельзя осторожным, его автор, вместо того, чтобы обозначить четкие условия, казалось, прощупывал почву. Перси счел, что ничем существенным тот не располагает, и не ответил.

Но затем все переменилось. Сначала Холмсу пришлось изменить показания, и если это само по себе еще не выглядело чем-то роковым, то дальнейшие атаки Файнда на наши позиции, в особенности, печально знаменитый эксперимент со змеей в Олд-Бэйли, поколебали уверенность Армитеджа. Его собственное выступление в суде если и имело успех, то скорее курьезного свойства. Пестрая Ленточка принесла ему известность как автору комических пародий на известные произведения, но не репутацию безупречного свидетеля, обеспеченного надежным алиби. Его адвокат сообщил ему, что на том же заседании присутствовал мистер Сэйлз, приглашенный Лестрейдом для опознания. А на следующий день инспектор заявился прямиком к нему домой, что уже однозначно свидетельствовало о том, что за дело взялась полиция. От отца же Перси узнал, что инспектор побывал чуть ли не всюду, включая место, где о страховом агенте Армитедже сохранились отнюдь не лучшие воспоминания. Тревога Перси росла, и на ее пике пришло второе письмо. В нем мистер Сэйлз уже прямо заявлял, что у него состоялась беседа с Лестрейдом, и что кое-что он предпочел придержать при себе, разумеется, не с целью наживы, а дабы не шокировать чувствительную душу полицейской ищейки. Мистеру Сэйлзу пришлось учитывать, что письмо может попасть не в те руки, поэтому оно было составлено так ловко, что формально обвинить его автора в шантаже было невозможно, хотя суть угадывалась легко. По этой же причине не были указаны ни факты, которыми он располагал, ни их стоимость. Уже под прицелом револьвера мистер Сэйлз признался Армитеджу, что в ту ночь сразу после нашего дружного крика он не только постучал в дверь номера Перси, но и, поскольку тот не откликнулся, вышел из «Короны» и с улицы посветил фонарем в окно, благо снятая Армитеджем комната располагалась на первом этаже. Номер был пуст, а наутро, едва только забрезжил рассвет, Перси, промычав что-то нечленораздельное, поспешил убраться восвояси. Теперь, когда он сообщил нам все эти подробности, оставалось только удивляться, почему мистер Сэйлз, имея на руках такие карты, не обратился по горячим следам ни к коронеру, ни к Элен, чей взвинченный вид в ту ночь также не укрылся от его цепкого взгляда. Слушая Армитеджа, я невольно содрогнулся от мысли, насколько близко к краху находились в то время все мы с нашим, прямо скажем, авантюрным замыслом. Смешно, но это все еще было важным для меня – исход того, самого первого в моей жизни дела. Даже теперь, когда подлинная роль Элен выплыла наружу, а ее муж угрожал нам расправой. Впрочем, я отвлекся.