Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 255 – Евгений Бочковский

Я вновь посетил миссис Фаринтош и поинтересовался у нее, не уезжала ли она из Рединга хотя бы на несколько дней в конце марта, начале апреля восемьдесят восьмого года, то есть в то время, когда Холмс получил письмо с чеком. Я предположил, что если это письмо послал Армитедж, он мог спровоцировать ее на отъезд какой-нибудь схожей уловкой на тот случай, если Холмс пожелает выразить благодарность ответным письмом, чтобы оно не попало в ее руки раньше того, как он заявится к Холмсу с рекомендацией якобы от нее. Она ответила, что вот уже много лет не покидала собственного дома. Значит, решил я, Армитедж должен был прибегнуть к другому способу. И я его нашел, правда, после подсказки Берджесса, а именно, после упоминания им эпизода с молодой особой, с которой Перси дурно обошелся. Речь шла о соблазнении. Грязный характер истории вроде бы вполне подходил к репутации Армитеджа, и все же что-то в ней меня насторожило.

– Разница в положении? – догадался суперинтендант.

– Да, она была слишком очевидной. С его средствами он мог найти себе развлечение в собственном, куда более изысканном кругу.

В то же время я помнил, что Перси ничего не делает просто так. Для примера Берджесс привел мне несколько подобных историй. Расчет присутствовал неизменно, значит, и в истории с девушкой из бедной семьи должен был быть смысл. Когда я вспомнил слова Берджесса о том, где она работала до того, как ее следы затерялись, я уже не сомневался. Сначала удалось установить ее личность, а затем и разыскать ее саму. Дженни призналась, что действительно зарабатывала себе на жизнь сортировкой писем в почтовом отделении Рединга. Ее скоротечный роман с Перси протекал именно в интересующее меня время. Тогда же он строго наказал ей следить за корреспонденцией, приходящей на имя миссис Фаринтош, особенно за письмами из Лондона. И сам заявлялся ежедневно проверить, нет ли чего. Она не помнила имен на конвертах, которые показывала ему. Просмотрев кратко адреса отправителей, он отдавал ей все молча без объяснений. Ни одного конверта он не забрал и не вскрыл при ней. Она не спрашивала, нашел ли он то, что искал. Потом он совершенно внезапно без объяснений прервал с нею все отношения.

– Он был готов перехватить ответное письмо Холмса с вполне ожидаемой реакцией на «раскаяние» бывшей клиентки, но тот не счел нужным рассыпаться в благодарностях.

– Что ж, значит, вы были правы, и он действительно подстраховался. Теперь, надеюсь, вы оставите это дело в покое? Тем более, что, как я понимаю, оно нисколько не приближает нас к решению наших проблем.

Я согласился, что не только не приближает, но и порождает новые.

– Что так? – встревожился шеф.

Мне пришлось признать, что помимо вышеперечисленных выводов о личностях Армитеджа и Холмса обстоятельства этого дела натолкнули меня на еще один, малоприятный, но полезный.

– Я вот думаю, не закралась ли в мои прежние рассуждения о связи Холмса с Дойлом ошибка. До сих пор я был уверен в том, что работа над рассказами от начала и до конца производится при их взаимодействии. Поэтому я полагал, что либо дело Фаринтош в действительности никогда не существовало и упоминание о нем в «Пестрой ленте» – дешевый трюк, выдумка рекламного свойства, либо оно действительно имело место и прошло с выгодой для Холмса.