Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 235 – Евгений Бочковский

Сломить ювелира оказалось несложно. Берджесс показал ему расписку Фаринтоша, чем доказал, что Корнишон отныне играет за другую команду. В руках сыщика имелось признание, что как минимум два камня подменены. А также указание, где именно и с чьей помощью это произошло. Берджесс признался, что отнюдь не желает огорчать миссис Фаринтош, но если Крейцер не оставит ему другого выхода, он будет вынужден заказать экспертизу тиары. Разумеется, у другого ювелира. А лучше у нескольких. Крейцер, проводящий вечера за игрой в бридж, быстро смекнул, что играть против таких карт бессмысленно. Позор, гибель дела всей его жизни – это минимум, но и этого было достаточно. Берджесс не без удовольствия рассказывал, как благовидный господин едва ли не валялся у него в ногах, умоляя пощадить его.

Берджесс ответил, что так и сделает, если тот вернет опалы. Ювелир запричитал, что это невозможно, что Берджесс не знает «этих людей». Берджесс ответил, что и не желает знать. На слова Крейцера о том, что с ним уже расплатились, и что никто назад никаких денег не примет, Берджесс ответил, что, если бы это было так просто, он пошел бы не к нему, а в полицию. Речь о тайном счете в банке «Кеннелл» даже не зашла. Берджесс сделал вид, что ему надоело препираться, и встал… Мистер Крейцер тоже встал и вышел вместе с ним.

«Нужный» адрес оказался в Лондоне. По дороге Берджесс пытался угадать, к чему ему следует быть готовым. Он понимал, что если те, кто получил опалы миссис Фаринтош, не замешаны ни в этой истории, ни в чем-то подобном в прошлом, то таких людей одно лишь признание в том, что «материал не чист» отпугнет настолько, что камни, если только это еще возможно, предпочтут вернуть как можно скорее, как и забыть навсегда о Крейцере, как о человеке, с которым можно вести дела. В таком случае, мольбами и заверениями о невозможности возврата опалов Крейцер всего лишь пытался спасти свою деловую репутацию.

Если же он связался с настоящими преступниками, дело усложнялось. В одиночку ювелир и вправду ничего бы не добился, а может быть, если эти люди сочли бы необходимым заткнуть рот запаниковавшему партнеру, и не вышел бы от них живым. С такой публикой следует вести себя предельно жестко. Подразумевая подобное, Берджесс предложил Крейцеру составить ему компанию на переговорах. Но тот в ужасе замахал руками.

– Ждите меня здесь, – сказал ювелир, как только они прибыли. – Умоляю, не вздумайте ломиться туда голодным медведем.

Берджесс пообещал проявить терпение, но не более получаса. Через десять минут Крейцер вернулся и передал Берджессу небольшую коробочку, обшитую бардовым бархатом.

– Мы с вами в расчете.

– Здесь все?

– Все до одного. Вам повезло, что их не успели пустить в дело.

– Это вам повезло. Надеюсь, мне не придется проверять их подлинность?

– Шутите. Я же понимаю, что я в ваших руках.

– Кстати, миссис Фаринтош расплатилась с вами за прошлую услугу? Я имею в виду ту, когда вы удешевили ее вещицу своими стекляшками?

– Расплатилась, – признал ювелир, отведя глаза.

– То есть вы еще и взяли с нее деньги! – присвистнул сыщик восхищенно. – Позвольте, но это же грабеж!

– Если бы я совсем отказался от оплаты, это выглядело бы подозрительно. Уверяю вас, сумма была настолько символическая, что миссис Фаринтош была приятно удивлена. И даже выразила желание как-нибудь пригласить меня на обед.