Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 233 – Евгений Бочковский

– Что вы имеете в виду?

– Потому вам и не отдали камни, что это сломало бы их план. Их, а не ваш. Пока вы отвлекали вашу матушку, а она – вас, они заменили всекамни.

– Как, все?

– Готов побиться об заклад, что вседо единого опалы в тиаре на сегодня – подделка. Иначе никак не объяснить наличие таких средств на счетах Армитеджа и в особенности Крейцера.

– Разве так можно? – пролепетал Фаринтош, сморгнув слезинку. Собственный проступок не мешал ему считать себя в общем и целом честным человеком, поэтому ему не могло прийти в голову, что в отношении него можно применить столь элементарный, столь бесстыжий и столь очевидный обман. Слишком просто, до неприличия просто!

Берджесс объяснил, что именно потому это и было сделано. А еще потому, что это сулило куда больший куш, и что его приятель таков, что половинчатые проекты не в его вкусе. Увидав тиару, Армитедж убедился в главном – а именно, что подтрунивавший над матерью Дилли-Филли и сам-то не особенно разбирается в предмете.

– Вы хотели подходящих людей – вы их и нашли, – бесстрастно заключил Берджесс, но, увидев, что бараньи глаза Корнишона наливаются бычиной кровью, он предпочел вновь осадить его пыл:– Я вам запрещаю какие-либо самостоятельные действия. Слышите, никакой вендетты!

– Тогда что же делать?

– В первую очередь забудьте о личной обиде. С вами поступили так, как вы заслуживали. Вы обманули собственную мать, обокрали, как бы вам ни хотелось думать иначе. Но ваша глупость привела к еще большему ущербу. Им я и займусь в первую очередь. Будет небольшим утешением тот факт, что негодяи отправились за решетку, если не удастся вернуть похищенное такой стоимости, вы согласны?

Как ни был Филли охвачен яростью, слова сыщика вернули его на землю. Чем больше до него доходило осознание собственного ничтожества, тем больше он думал о том, как ужасно поступил с матерью, и как ужасно будет, если она узнает, чего лишилась. Можно было не сомневаться, что теперь-то уж она совершенно точно расстроится. И уж конечно никто не заставит ее носить изделие из стекла. Как она переживет утрату любимой тиары, он не знал, но готов был допустить, что не переживет вовсе. На этом фоне оскорбление от лучшего друга и тот факт, что из него сделали идиота, казались на удивление малозначительными. Поэтому он сразу же согласился, что первым делом следует любым способом вернуть похищенное, а возмездие подождет.

– Дело в том, что я вам не сказал еще кое-что, – смущенно признался Фаринтош. – Армитедж узнал, что вы следите за нами…

– Это мне известно. Он знает, кто я?

– Нет, он не понимает, что происходит, и потому сильно встревожен. Он уговорил меня написать письмо Холмсу.

– Вот как? Любопытно. Зачем же?

– Ему хочется отбить вам охоту связываться с нами. Для этого, сказал он, нужно дать понять Холмсу, что Эванс по-прежнему намерен украсть мамину тиару, и что теперь у него есть сообщник.

– И этот сообщник?

– Вы.

– Прекрасно. Так я вас за этим и застал? – догадался Берджесс, вспомнив, чем был занят Фаринтош.

– Да, – признался Филли и достал из внутреннего кармана лист бумаги. Судя по тому, с какой гордостью он вручил Берджессу собственное сочинение, это был его первый по-настоящему серьезный литературный опыт, если не считать записок друзьям в стиле «старина Джек, раскалывается ли твоя башка после вчерашнего так, как моя?» и тому подобного.