Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 232 – Евгений Бочковский

Пришибленный крушением надежд Корнишон возвратился домой. Там его ждал куда худший сюрприз. Миссис Фаринтош, у которой стенания сына вызвали угрызения совести, решила уступить его просьбе и вернуть дату приема на прежнее место. Прежнее место было совсем близко, так что миссис Фаринтош… правильно, открыла секретер, чтобы полюбоваться своей несравненной тиарой. Так что переполох в доме Филли застал в самом разгаре. Гостиную уже обыскали несколько раз, поэтому подбрасывать опалы куда-нибудь за портьеры было бессмысленно. Филли не вынашивал планов мести, и вообще не имел ничего против Эванса… Так вышло. Он и сам не понял как. Его охватила страшная паника. Эванс полностью погрузился в кутерьму, связанную с поисками пропажи и приглашением сыщика, и проникнуть в его комнату оказалось проще всего.

Ему было ужасно стыдно. Но он гнал от себя все мысли, кроме тех, что были связаны с поиском денег. Приближался куда более страшный стыд – за поступок, который не скрыть, который, если не закрыть долг, вот-вот станет достоянием общества. Так уж устроен человек, что укоров совести он опасается куда меньше всеобщего порицания. Вот и Фаринтош на некоторое время позабыл об Эвансе. Ему пришлось полностью переключиться на проблему, грозящую превратиться в катастрофу. Прием по такому случаю был отменен, миссис Фаринтош в создавшемся хаосе сделалось не до развлечений, но ее сын теперь с не меньшей настойчивостью подталкивал ее отправиться к лучшему в округе ювелиру, пока тот не поддался уговорам принца Уэльского и не перебрался в Лондон.

В том, что произошло, он винил случай (кто бы мог подумать, что его мать едва ли не через час после его ухода вспомнит о своей тиаре!) и даже отчасти своих сообщников. Если бы Армитедж согласился отправиться с ним к Крейцеру и выменял бы камни на стекло и наличные, Эванс, по крайней мере, не пострадал бы зря, то есть был бы уволен с пользой для Филли. С тем же успехом он подбросил бы старику подделку. А так и беднягу прогнали, и денег теперь неизвестно сколько ждать!

Наконец, миссис Фаринтош сдалась. И вот он находился в той же гостиной, только вместо Армитеджа теперь напротив него сидела мать. Он помнил, что должен всячески отвлекать ее. По-своему он это и делал, привлекая ее внимание тем, что был будто на иголках – ерзал на стуле, вскакивал и начинал истерически вышагивать по комнате. Если бы он знал, что Перси в эти минуты находился совсем рядом от него!

Наконец, все закончилось, и Крейцер вручил Фаринтошам положенное: торжественно и с преувеличенной осторожностью футляр с подешевевшей тиарой в руки матери, и незаметно деньги – ее сыну. Большая часть средств была спущена по обыкновению бездарно, но и с долгом он рассчитался – то были сто фунтов, не попавшие в поле внимания Берджесса.

* * * * *

Из рассказа Фаринтоша Берджесс понял, что тот все еще не осознает толком, что произошло. Для начала, он взялся прояснить эпизод со «странной неуступчивостью» Армитеджа.

– Ваш друг потому и отказался вручить вам два поддельных камня, что рядом с настоящими опалами стекляшки себя бы выдали. Впрочем, не только поэтому.

– Выдали? Но мистер Крейцер уверял меня, что…

– Что ваша матушка не увидит разницы?

– Да, и она не увидела.

– Все верно. На сей счет вас не обманули. Стекло неотличимо от такого же стекла.