Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 189 – Евгений Бочковский

По условиям «Импириан»полис вступал в действие через три месяца после его подписания и внесения первого платежа. Срок выпадал на апрель восемьдесят восьмого. С целью исключения риска кредит было решено выдать тогда же и не днем раньше. На этом настоял мистер Диффендер. Ройлотту пришлось смириться с тем, что ему предстоит внести три ежемесячных платежа, прежде чем он получит деньги. Уладив все детали, поверенный занялся текущими заботами и опять на время позабыл о делах Армитеджей. На три месяца и один день.

Доктор Ройлотт скончался в понедельник в три часа утра. На тот же день была назначена передача денег, в связи с чем мистер Джозеф с поверенным безуспешно прождали приезда заемщика до четырех часов дня, пока их неведение не устранил Перси. Он примчался с телеграммой от падчерицы Ройлотта, той самой Элен Стоунер, чье упрямство вынудило их прибегнуть к столь сложной схеме. В состоянии шока никто не смог подобрать подходящих слов. Перси был в отчаянии. Его мечты о будущем разбиты. Он уже видел себя без пяти минут фабрикантом медикаментов. До чего же ему не везет! Мистер Джозеф, подбирая неуклюжие фразы утешения, думал про себя, что здорово все-таки, что деньги остались при нем. Если бы день, когда полис вступил в действие, не пришелся на воскресенье, покойный успел бы перевести средства на свой счет, а то и увезти в дом, где рыскала полиция. А там… кто знает, как они проводят обыски?

Страховка страховкой, а все же… Мистер Диффендер не приписал бы таких мыслей своему давнему знакомому, если бы тот сам не поделился ими с ним. «Ну и в историю же мы чуть не влипли! Перси прямо таки притягивает к себе чертовщину!» «В самом деле, чертовщина, не иначе! На следующий же день! Кто-нибудь сталкивался с подобным?!» – подумал бы мистер Диффендер, если бы не был поверенным и верил в чертовщину. Но делиться своими мрачными догадками не стал. Полиция, коронер – есть, кому разбираться.

Расследование прошло почти как внутрисемейное дело с участием лишь двух посторонних джентльменов, гостивших у Ройлотта в ту ночь. Показания мисс Стоунер об исследованиях покойного никого не заинтересовали, искать подтверждений этому не стали.

Через пару дней после объявления вердикта Джозеф Армитедж спросил сына, не стоило ли ему заявить о том, что он собирался финансировать работу Ройлотта. На что тот резонно заметил, что лучше держаться от этого дела подальше. Перси и так простить себе не может, что из-за него они чуть не связались с неудачником. Кто ж знал, что изобретатель прививок и снадобий окажется неспособен обеспечить собственную безопасность. А какие были обещания! Даже ему, Персивалю, заморочил голову.

– Как подумаю, что я развесил уши, так места себе не нахожу.

– Но ведь это не отменяет факта, что он был талантливым ученым? – возразил мистер Джозеф. – Ты же сам уверял меня в этом. Нельзя так быстро менять мнение о человеке, Перси. Ему просто не повезло. С кем не бывает!

– В любом случае это выставит нас доверчивыми ротозеями, отец! Историю преподнесут в нелицеприятном виде. Его уже называют ночным извращенцем.

– Какое безобразие! – огорчился мистер Джозеф, всегда питающий неприязнь к сплетням. – Это все потому, что никто не знает правды. Ты мог бы вмешаться и защитить хотя бы его память. И что это за люди? Мистер Холмс и мистер Уотсон? Ты их знаешь? Может быть, в них все дело?