Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 109 – Евгений Бочковский

Точно так же, как и мы, он предпочел бы, чтобы эту историю оставили в покое. Но, если уж Мартин Ройлотт решил покуситься на его имущество, Персиваль Армитедж, будучи наследником Элен, исключительно в целях самозащиты нуждался в образе Ройлотта-убийцы, пожалуй, даже больше нас.

После того, как на прошлом заседании Файнд не оставил камня на камне от представленного Дойлом способа убийства посредством науськивания дрессированного пресмыкающегося, а также подверг сомнению факт, что ужаленная змеей Джулия принялась жаловаться сестре на кусок ткани, как на виновника случившейся с нею беды, сам этот образ был поставлен под сомнение. Не желая допустить этого, хитроумный Перси предложил суду одновременно и объяснение странной фразы Джулии, и куда более простой для исполнения способ ее умерщвления. Разумеется, для исполнения Ройлоттом, потому что не только вовремя подменить ящички, но и держать такой ящичек наготове с ядовитым животным достаточно долгое время у себя в комнате мог только он, но никак не Элен.

Идея показалась мне довольно находчивой. Действительно, что может быть естественнее нападения змеи из засады, вернее даже вспугнутой внезапным вторжением в ее одиночество? Ведь это так нередко бывает – подымаешь какой-нибудь камень, а под ним свернувшийся калачиком гад.

Но для такого способа убийства вентиляция со шнуром и прикрученная к полу кровать не нужны. Значит, требовалось объяснить их уже не происками Ройлотта, а как-то иначе. Сначала, исходя из собственных целей, это попыталась сделать сторона истца. Показания ее свидетеля, психиатра Джонсона меня ошеломили и одновременно не удивили. Вот так странно я могу пока лишь позволить себе высказаться. Еще в прошлый раз, когда сэр Уилфред попробовал объявить вопрос с ложем Джулии закрытым, у меня возникло предчувствие, что мистер Файнд так это не оставит. С первой минуты процесса он производил впечатление человека, способного свернуть горы. Разумеется, он не мог смириться с тем фактом, что путь к победе ему преграждает какая-то кровать, пусть даже и вкопанная в землю. Факты, как и замки не всегда берутся штурмом. С ними можно вступить в сговор, дабы переманить их на свою сторону. Или, как в нашем случае, выставить в ином свете. Скорость реакции мистер Файнда на его неудачу в Сток-Моране, а именно, то, как быстро он представил суду своего «свидетеля», ошеломила меня куда больше, чем то, о чем рассказал этот «свидетель».

Думаю, если бы Армитедж услышал объяснения психиатра Джонсона, выступавшего в суде буквально перед ним, его бы они вполне устроили, и ему не пришлось бы городить всю эту белиберду насчет шарлатана с серебряными винтиками и перевоспитывающим злых духов шнурком. Из-за того, что Файнд был вынужден реагировать на выпад своего визави, коим стал факт с закрепленной кроватью, психиатр Джонсон полностью обошел стороной и вентиляцию, и шнур, не попытавшись даже хоть как-то объяснить их наличие, чем только лишний раз подтвердил свою неблаговидную роль, но он хотя бы более-менее сносно, хоть и тоже весьма душераздирающе, объяснил ситуацию с одним из трех загадочных предметов, а главное, подсказал направление, в котором Армитедж мог бы проследовать.

Если Джулию привязывали к кровати, то почему бы не тем самым шнуром, который для удобства висел подвешенным за один из концов и потому был всегда под рукой? Если она бесновалась и пыталась раскачивать кровать, будучи привязанной, то почему бы доктору не проделать в стене отверстие, дабы иметь возможность слышать, что происходит в соседней комнате и, таким образом, хотя бы отчасти контролировать ситуацию?