Книга Холодные близнецы, страница 80 – С. К. Тремейн

Она использует тарабарский близнецовый язык – язык Кирсти и Лидии. Когда в живых было двое, сестры постоянно общались на нем между собой, а мы никогда не понимали ни единого слова.

Лидия разговаривает с умершей сестрой.

– Т’Эйлен Скайтенах, крылатый остров – Скай, – Джош повернул баранку, и они понеслись по тряской дороге на юг. – Вот и все, что я знаю по-гэльски.

Энгус хмыкнул. Утро выдалось солнечным и дико холодным – наверное, первое по-настоящему зимнее утро.

– Молли знает немного больше, она кельтами увлекается. Но у них все настолько мрачно! К примеру, ты же видел бухточку возле Ардвасара – Порт-на-Фаганайх? Красиво звучит, да? А теперь слушай, как оно переводится. – Джош фыркнул от смеха. – Гавань покинутых! Честно, приятель, я не вру! Очаровательно!

Дорога шла в гору. Джош прибавил газу, и море сразу осталось позади, но ненадолго – это Скай, и вода здесь со всех сторон. Его попутчик нажал на кнопку, опустил окно и вдохнул свежий воздух.

– Наконец-то, зима настала. Здорово. Настоящий холод… О чем я? Да, и еще есть одно озеро – Лаган… Лаган чего-то там, короче.

– Лаган-ииш-на-кээм.

– Точно. Я забыл, что ты местный. Лаган-ииш. И означает это, как мне вчера сказала Молли, Яма на костяном лугу.Что за название? И как оно будет влиять на стоимость участка? Хочешь купить симпатичное бунгало в яме на костяном лугу? Нет? Ладно, тогда мы будем строить многоквартирный дом – прямо возле Хребта Кошмаров.

Джош засмеялся собственной шутке. Энгус помалкивал. Он был знаком с местным фольклором, причудливым и жутковатым, и мог дословно вспомнить все сказания, которые ему часто рассказывала бабушка. Он бережно хранил все в памяти. Беззаботные каникулы и страшные легенды. Они с братом жгли костры на Торране, отца с ними не было, и они были счастливы. Они с интересом слушали старинные сказания.

В заросших папоротником холмах вьется узенькая тропка – о, она ведет к смерти, ведет в рай, ведет туда, где издавна жили фейри…

Энгус уставился в окно автомобиля. Торран скрылся за мысом. Он думал о Лидии– и о Саре, которые остались вдвоем в доме. Сара и… Лидия. Чтобы всем было хорошо, пришлось согласиться, что это Лидия. Он сделал сознательный выбор. Как же досталось его дочери с разбитой душой и изрезанными руками! И от жизни, и от смерти, и от Энгуса.

И от собственной матери.

Машина прогрохотала по «техасским воротам», они пересекали полуостров Слейт с востока на запад, направляясь в Токавейг. Узкая дорога вилась сквозь однообразные вересковые пустоши. Там и сям виднелись озерца, гладь которых нарушали только чайки-моевки. Но это еще не красота, скоро покажется Лох-Эйсорт…

– Уже недалеко, за широколиственным лесом. Там дубы, орешник, ильм…

– Моей бабушке здесь нравилось, – буркнул Энгус. – Она утверждала, что там находилась священная роща, и она называлась Доре-ан-Друиден – Роща Раздора.

– Ого! Правда? Как мрачно! Бесценные сведения. Нет, приятель, я серьезно, обязательно расскажи это Молли.

Почему это Джош прямо светится от радости? Энгус решил, что его друг специально так себя ведет – из-за того званого ужина. Кстати, Джош и Молли старались не напоминать о происшествии с его дочерью.

Однако сейчас придется говорить об этом.

Машина виляла между старыми корявыми деревьями и базальтовыми скалами, затем начался трудный спуск к западным берегам Слейта и к деревушке Орд.