Книга Холодные близнецы, страница 77 – С. К. Тремейн

Горы Блэк-Куллинз неодобрительно глядят на меня, словно монахи-инквизиторы в своих черных капюшонах. Скалы торчат, будто акульи зубы, рвут низкие тучи, и из их кишок вместо крови льет дождь. Тревожная пляска облаков хаотична: они приходят и распадаются на ветру безо всякой видимой на то причины.

Но какая-то система все же есть. И если я буду достаточно долго смотреть на вершины Блэк-Куллинз, вздымающиеся над водами Эйсорта, я ее пойму.

Энгус любил Кирсти. Но ее напугало то, что он сделал.

Он ее любил. Но она его испугалась.

Система.Если я буду тщательно думать, я ее найду. И тогда пойму все.

Но мы еще не присмотрели церковь, чтобы провести поминовение Кирсти.

Дни смешиваются, словно кучевые облака над Сгурр-Аласдером. Несколько раз в неделю Энгус ездит на работу, я пытаюсь заниматься фрилансерством. Я получаю электронные письма от лондонских психотерапевтов, которые исследуют мое горе от смерти Кирсти. Оно сейчас кажется устарелым, банальным и неуместным одновременно. Если сравнить с тем, что происходит с нашей дочерью сейчас.

Ей нужно ходить в школу «Кайлердейл», иначе из нашей жизни на Торране ничего не получится, но она не хочет. Забинтованные руки – уважительная причина не появляться на уроках, но когда однажды вечером бинты торжественно сняли, я решила – и Энгус поддержал меня, – что ей нужно попробовать.

На следующее утро мы всей семьей садимся в лодку и переправляемся к «Селки». Лидия в своей мешковатой школьной форме и дурацких туфлях выглядит несчастной, испуганной и потерянной. Из-под капюшона розовой курточки видно ее растерянное личико.

Энгус целует меня в щеку и садится в машину Джоша – тот подбросит его в Портри. Я ему завидую – у него есть работа, и она ему, по-моему, даже нравится. В конце концов, он хотя бы выбирается с нашего острова и из Слейта и видит других людей.

Погрузившись в раздумья, я отвожу Лидию в начальную школу «Кайлердейл». Тихое утро, моросит дождик. Дети выскакивают из машин и бегут по дорожке, торопясь в класс. Сбрасывая пальто на ходу, они подшучивают друг над дружкой. Все, кроме моей дочери: Лидия плетется к школьным воротам мелкими шажками.

Неужели я буду вынуждена тащить ее силой?

– Пойдем, Лидия.

– Не хочу.

– Сегодня будет гораздо лучше. Самые тяжелые всегда первые недели.

– А если играть со мной опять никто не будет?

Я игнорирую свою сочувственную боль.

– Они будут, дорогая, только дай им шанс. Здесь много новеньких, таких же, как ты.

– Хочу Кирсти.

– Но Кирсти с нами нет. А ты можешь поиграть с другими девочками и мальчиками.

– Папа любит Кирсти, он тоже хочет, чтобы она вернулась.

Что еще такое?

Я тороплюсь:

– Давай-ка снимем куртку, она тебе сейчас не понадобится.

Вместе с ней я вхожу в стеклянные двери и встречаюсь взглядом с Салли Фергюсон.

Затем Салли смотрит вниз – на мою дочь.

– Здравствуй, Лидия. Уже лучше себя чувствуешь?

Лидия не отвечает. Я кладу руку ей на плечо:

– Лидия, поздоровайся.

Пауза.

– Лидия?

Моя дочь выдавливает:

– Здрасте…

Салли говорит с несколько чрезмерной веселостью:

– Думаю, что сегодня все будет хорошо. Мисс Раулендсон рассказывает истории о пиратах.

– Пираты, Лидия! Ведь ты любишь пиратов.

Я легонько подталкиваю дочь в спину, направляя ее к коридору. Она еле-еле бредет по нему, уставившись в пол. Психологический портрет интроверсии. Наконец она за поворотом. Школа заглатывает ее.