Книга Призраки воды, страница 154 – С. К. Тремейн

— Здорово было, — говорю я.

Грейс Тьяк смеется.

— Ага. И смешно. Наверное, я выросла из супергероев.

— Тебе еще одиннадцати нет.

— Я взрослая! В нашей семье нужно быть взрослой. Спасибо, что свозила меня сюда.

Я улыбаюсь. Мы несемся по Ньюлину, по красивой, залитой солнцем дороге на Маусхол. Выбираемся в кино в третий раз за пять недель. Мы и правда подружились. Грейс, наверное, в каком-то смысле заменила мне Минни, а для Грейс я некая замена Натали, подобие мамы. У нас неплохо получается, но мы это не обсуждаем. Напрямую не обсуждаем. Есть вещи, о которых лучше не говорить, даже не заговаривать.

В Маусхоле, в сотне ярдов от “Корабля”, где майские туристы едят мороженое и восторгаются морским видом, Грейс вдруг говорит:

— Можешь меня здесь высадить?

— Здесь?

— Да. — Грейс Тьяк краснеет, что на нее непохоже. — Я… у меня встреча с другом.

— А-а, хорошо.

— И чего это, мисс Судебная Психология, вы так удивляетесь? У меня теперь есть друг! Поразительно, да? Мы играем в корейские видеоигры, они странные.

— Ну ладно…

— Это мальчик. Только папе не говори. Сама понимаешь, он тут же кинется меня спасать.

— Не скажу.

Я тянусь к дверце, открываю, Грейс вылезает из машины. Она и правда подросла, ноги стали длинными, лицо узким, в ней уже проступает красота ее матери. А еще ясно, что она будет высокой, в отца. В Малколма Тьяка или в своего отца и деда, Эдмунда Коппингера-Хартли? Этого никто не скажет наверняка, да и не надо.

Натали Скьюз и Эд Хартли умерли, и их тайна умерла вместе с ними. Пусть так и будет.

Грейс медлит. Неожиданно возвращается и быстро, но крепко обнимает меня, а затем убегает к своему другу. Мальчику.

Она быстро взрослеет.

Я трогаюсь с места. Одолеваю последние мили до Балду. Уже несколько недель стоит сухая погода — солнечная, почти жаркая весна, грунтовые дороги растрескались, коровы прячутся в тени корявых деревьев, а сам Балду-хаус выглядит едва ли не жизнерадостным.

Паркуясь, я вижу, как Даррен с другими работниками вставляют рамы в хозяйственные постройки. Похоже, дела в ресторане Малколма идут хорошо. Туристический сезон в Корнуолле начался удачно, а лето обещает еще больший наплыв людей.

Малколм встречает меня в холле, и мы проходим на кухню. Болтаем о том о сем — к обоюдному удовольствию. Обсуждаем футбольную команду Соломона и книгочейство Грейс. Отец, который гордится своими детьми, не испытывающий по их поводу и тени сомнения. А если такая тень и есть, Малколм никогда этого не покажет. И все же… сомневается он или нет? Он может прожить всю жизнь в искреннем неведении.

Мы касаемся щекотливой темы всего один раз.

— А вдруг следующая зима выдастся дождливой?

Малколм хмыкает:

— Тогда мы уедем на зимние каникулы на Канары. Отдохнем там подольше. Можем себе позволить.

— Вас совсем ничего не тревожит?

— Каренза, мы вырулим. Теперь мы знаем куда больше, теперь нам все понятно благодаря вам, и мы справимся. — Хмурая, но дружелюбная улыбка. — Это же просто галлюцинации. Ничего особенного. Теперь даже Майлз тут иногда ночует, причем вместе с подружкой. Они даже поговаривают о свадьбе. Майлз все еще довольно много пьет, хотя уже поменьше. Да вы и так все это знаете, Майлз говорит, что вы с ним иногда пересекаетесь.

— Верно.

Малколм говорит о доме, о новшествах, которыми он решил заняться, и, слушая его, я удивляюсь, что весь тот ужас, через который мы прошли, он описывает как “просто галлюцинации”. Но я молчу. Допиваю кофе, прощаюсь, иду к машине. Малколм машет мне с крыльца. Уже отъезжая, я вижу, как он энергично спешит к рабочим, на ходу отдавая указания.