Книга Призраки воды, страница 136 – С. К. Тремейн

Грустные сны.

Мне снились грустные сны, но они все же лучше, чем призраки. Выспавшись, я чувствую себя лучше, в голове прояснилось. Выбираюсь из постели и отдергиваю занавеску в серое, но сухое рождественское утро. Сегодня я буду профессионалом, судебным психологом. Сегодня я не буду Тьяком, не стану пьянствовать, не стану бояться привидений, я их вообще не буду замечать, буду вести записи и останусь хладнокровной, как Грейс.

Как Ноэль связан с Коппингерами, эмблемой, зеркалом? Может, Осуэлл был Коппингером, а потом поменял фамилию? Или он дальний родственник?

Я размышляю, как подступиться к Ноэлю, если я не могу доверять полиции.

С гудящей от вопросов головой я принимаю душ, одеваюсь, спускаюсь на первый этаж.

В гостиной у разожженного камина Майлз с утра пораньше оделяет всех рождественскими напитками — лучшая английская шипучка, “Гисборн резерв”. В гостиной Молли, Малколм, соседи и пара кузин. Я желаю всем счастливого Рождества, и все желают друг другу счастливого Рождества, быстро, со смехом, исполняют пару рождественских песенок, словно решили не упоминать, а значит, просто забыть заглянувшую вчера на огонек Непонятную.

И это, как мне кажется, одна из самых разумных реакций, что я наблюдала за всю мою судебно-психологическую практику. Я начинаю понимать, что призраки — это психологическая реальность, просто я — пока — не могу объяснить их рационально. Но к Крещению непременно докопаюсь до сути, разберусь, что это за феномен.

В то же время я начинаю понимать, что справиться с призраками можно, если их принять. Это, наверное, единственный способ. Они являются — а ты пожимаешь плечами, выпиваешь, пережидаешь. Пытаешься не покончить с собой и не сбросить никого с утеса. Потом они убираются восвояси, и ты живешь дальше.

А разобравшись с потусторонним, я и с посюсторонним разберусь. Разгадаю эту мрачную головоломку, выясню, что на самом деле произошло с Натали Скьюз. А может, эти две загадки слились друг с другом, как моя кровь — с кровью Тьяков. Балду-хаус населяют люди с генетически унаследованной способностью видеть призраков. Вот что мы собой представляем.

Не Сэм, не Триша. А может, и не Грейс? Только мы, Тьяки. С нашей наследственной памятью — совсем как мой кот, который боится собачонок, хотя никогда не имел с ними дела.

Очнувшись от грез, я обнаруживаю, что дискуссия на тему “Мать прибывает из Пензанса” в разгаре. Судя по всему, за миссис Тьяк отправился Даррен, парень Триши, и они прибудут с минуты на минуту. Молли поднимает руку, и все умолкают: с улицы доносится шум мотора.

— Мамуля уже здесь, — объявляет Молли. — Счастливого, блядь, Рождества.

Все высыпают из дома. Я вижу, как Даррен катит в кресле-коляске костлявую старуху с недовольным лицом. Давина Тьяк действительно очень стара, рот кривится в брюзгливой гримасе, кривой мазок красной помады в честь Рождества и шифоновый шарф на сморщенной шее.

Давина окидывает меня недовольным взглядом и говорит:

— Совсем не похожа на Натали. Вон какая толстая.

Майлз смотрит на меня, пожимает плечами, словно хочет сказать: “Ну вот такая она у нас”.

Даррен наклоняется к Давине и громко произносит:

— Ну хорошо, миссис Тьяк, давайте проводим вас в дом, в ваш старый добрый Балду, где вас ждет чудесный рождественский ужин.