Книга Призраки воды, страница 127 – С. К. Тремейн

— Похоже на то. В каком-то смысле, — задумчиво говорит отец, не сводя с меня глаз. — Хотя не сказать, чтобы это было так уж важно. Да, так вот. По какой-то причине они однажды пригласили на Рождество нас, бедных родственников, причем по всей рождественской форме, с ночевкой, но твоей маме эта идея не понравилась, Лоик был совсем маленьким, так что в итоге поехали только мы с тобой. И… — Он колеблется, будто мучительно подбирая слова. — И ты этот дом сразу невзлюбила.

— Правда?

— Правда. Погода была мерзкая, сыро, холодно, и ты невзлюбила этот дом. Тебе было лет шесть, но вдруг ты повела себя очень странно, словно совсем младенец.

Отец в своем шерстяном джемпере ежится под ветром с моря.

— Прости, что говорю такое, но лучше бы тебе знать. Верно?

— Это точно. Господи. Да, это уж точно. Я просто… Даже не знаю, что сказать.

Пауза. Длинная пауза.

Отец виновато вскидывает руки:

— Мне и правда пора. Глупо было надеяться на зимнее солнце. Посветило и исчезло. К тому же меня ждет подруга, она живет тут неподалеку.

Я остаюсь на террасе, смотрю на опустевший пляж. Солнце пригрело — и исчезло, словно и не было его.

Достаю телефон и отправляю сообщение Прии. Требуется мнение эксперта по чертовщине. Любое. И побыстрее. Но на носу Рождество, все заняты, и мир несется в тартарары. Мир, в котором мы все родственники.

Забрав пустые бокалы, я возвращаюсь в тепло просторного кафе. Исподтишка наблюдаю за хозяином — Эд Хартли флиртует с официанткой. Может, все же не гей?

Надо воспользоваться возможностью.

Я подхожу к ним. Эд оборачивается, улыбается, но слегка принужденно — явно предпочитает поболтать не со мной, а с официанткой. Я его понимаю.

— Простите, Эд, найдется у вас минутка?

— Для вас? Нет.

Я молча смотрю на него. Он смеется:

— Господи, да я пошутил. Что такое, Каренза?

Оставив и кассу, и флирт, Эд обходит вокруг барной стойки.

— Я хочу узнать больше про Майлза Тьяка. Вы сказали, что знакомы с ним. Сказали, что он легко возбудимыйчеловек.

Эд больше не улыбается. Скорбно качает головой:

— Несчастные дети. Девочка такая печальная. Как она там, малышка Грейс?

— Не очень.

— Ох ты.

— Поэтому я и прошу вас помочь мне, помочь этим детям. Почему вы считаете Майлза легко возбудимым человеком?

Эд вздыхает, молитвенно вскидывает руки, словно может спасти всех нас, словно на пальце у него не перстень-печатка, а талисман. Или же в попытке защититься от моих вопросов.

— Не хочется лезть не в свое дело.

— А как же дети?

Эд встречается со мной глазами и наконец кивает:

— Ну ладно. Ладно. Только прошу вас — держите язык…

— Даже не сомневайтесь.

— Вам не случалось замечать, что Майлз ведет себя так, будто в чем-то виноват?

— Пожалуй.

— А еще, что он не хочет оставаться в этом доме? Вам не кажется, что это довольно странно?

— Он говорит, что не хочет оставаться в Балду из-за призраков.

Эд криво усмехается.

— Не исключено, что его преследуют призраки его же поступков. Посмотрите на дело с этойточки зрения.

Нас прерывает молодой женский голос:

— Эд! Принесешь закуски?

Эд виновато взмахивает руками. Я благодарю его и, застегнув молнию на куртке, направляюсь к стеклянной двери.

Когда я выхожу на дорогу, у меня тренькает телефон. Сообщение. От папы, словно он подслушал мой разговор с владельцем “Моёвки” о Тьяках.

Знаешь, кто мне не понравился в этой семье? Мать. Жестокая и злобная. Если с Тьяками что-то не так, может, стоит присмотреться именно к ней.