Книга Призраки воды, страница 106 – С. К. Тремейн

Я возвращаюсь в свет своей спальни. Смотрю на пакет. В нем что-то тяжелое, очертания ни с чем не спутаешь. Я точно знаю, что там. И вынимаю эту вещь из пакета.

Серебряное зеркало с длинной ручкой зловеще поблескивает.

Просыпаюсь я задолго до рассвета. Время к середине зимы — угольная яма года. Включив ночник, тянусь через стол за зеркалом. Хочется позвонить приятелю-аукционисту и выпросить ответ. Наверное, он уже вернулся из отпуска. Но на часах всего двадцать минут седьмого, звонить рановато. Поэтому я отправляю ему сообщение, надеясь, что его телефон звякнет не слишком громко.

Сосредоточиваюсь на подсказках, которые у меня уже есть.

Натали была одержима зеркалом. В последние дни оно стало для нее особенно важным. Следовательно, зеркало сообщило ей о чем-то, что-то ей открыло. Но тайника, куда можно положить полезную записку, в нем нет. Я проверяла.

В голове такой хаос, что я уже не усну. Дома меня ждут работа, клиенты, надо заботиться о питомцах, коте и хамелеоне. Как бы я ни была зациклена на происходящем в Балду, жизнь продолжается, и дел у меня прорва.

Умывшись и одевшись, я собираю сумку — и на мгновение замираю, как охваченный чувством вины вор, а потом думаю: да ну его к черту. Сую зеркальце в сумку и торопливо спускаюсь по скрипучим старым деревянным ступенькам в темноту. Странно — еще не рассвело, а на кухне уже горит свет. Там кто-то есть.

Малколм. Одетый. Зевает. В ужасе смотрит на меня.

На кухне ледяной холод, в окнах темно, в едва сереющих сумерках я вижу темных птиц на заборе; они снова наблюдают за нами.

— Зачем ты вернулась? — спрашивает Малколм.

— Что?

— Зачем? Почему сейчас? Я не виноват. Я ни в чем не виноват.

В первую секунду я не знаю, что думать. Но потом смотрю ему в глаза — и все понимаю. Малколму снова кажется, что он обращается к покойной жене. Ему это мерещится — прямо здесь, прямо сейчас. И я, стоя в чужой промозглой кухне, вспоминаю совет Прии — не отрицай их иллюзий. Не спорь, не перебивай. Значит, надо действовать так, будто я Натали. Может быть, я смогу что-нибудь выведать.

— Мне пришлось вернуться.

Он не отрываясь смотрит на меня, он хмурится, он в недоумении. Или с ним творится что-то еще. Словно он в полусне или под наркотиками. Язык у него заплетается.

— Нет, ты не… Это сделал он. Не я. Я-Не я. Но я так разозлился на него. Чего ты ждала?

— Ничего.

— Как ты поступила со мной! Неудивительно, что я разозлился. Убил бы тебя. Убил бы. Прямо сейчас.

Малколм начинает приподниматься. Я внезапно осознаю, что это кухня, здесь очень много ножей. Мне известно, что такое наваждение, сходное с лунатизмом, может таить серьезную опасность. Бывает, что лунатики во сне душат любимых людей. Убийцы-лунатики. Бывает. Кайл как-то вел такой процесс.

— Хорошо, Малколм, я уйду.

— Уходи. Уходи уходи уходи. Или я. Я.

— Прощай, Малколм.

Я поворачиваюсь к двери, но уже поздно. Малколм как будто очнулся, но при этом зол. Лицо быстро багровеет. Тяжело дыша, он встает со стула и не отрываясь глядит на меня. А потом делает шаг ко мне, быстро, агрессивно, я съеживаюсь в ожидании удара — ножом, молотком, еще чем-нибудь — и думаю: “Какая же я дура, какая дура, видения — это опасно, смертельно опасно”.

Сейчас меня убьют — так же, как он убил свою жену…

Малколм молча протискивается мимо меня в коридор, направляется к лестнице. Он убегает.