Книга Порочный. Скандальный роман, страница 69 – Айрин Лакс

Кажется, он был готов устроить файер, но сейчас… как будто застеснялся или чуть-чуть передумал.

Я провожу ладонью по груди, чуть-чуть сжимаю пальцами, сразу же оживает сосок, становясь тугим. Прикусываю губы. Вид снизу-вверх. Он должен все увидеть.

— Ай, горячая! — смотрит жадно.

Быстро стягивает короткую кожаную куртку. Продолжаю трогать свою грудь, по очереди касаюсь тугих сосков через ткань.

Немного оттягиваю маечку вниз, но, как только становится видна ареола соска, перестаю тянуть.

— Продолжай! — немедленно требует Рахман. — В штанах уже пожар.

— Не знаю, не знаю… Может быть, расстегнешь немного рубашку, брюки? — предлагаю ему осторожно.

Ныряю рукой под майку, касаясь сосков, тихо стону. Рахман выдает порцию ругательств и расстегивает рубашку.

Не думала, что буду жадно разглядывать, как это волосатое чудовище расстегивает для меня рубашку, но рассматриваю все-все и ничего не хочу пропустить.

— Ох… Да… Мне нравится. Нравится, как ты сложен, — срывается с моих губ. — Немного наклони телефон. Я хочу посмотреть то, что ниже.

Рахман выполняет и сам без подсказок сдвигает кресло водителя немного назад.

— Да… — всхлипываю, перекатывая сосок между пальцами. — Вот так.

— Продолжать? — демонстративно поглаживает вздыбленный пах.

— Да-да. Продолжай.

— Покажи грудь, сдвинь майку ниже. Целиком сдвинь.

Тяну, как он просит. Грудь сразу подпрыгивает вверх.

— Намочи пальцы. Возьми в рот и пососи… Со звуком, чтобы я слышал.

— Эй… — шепчу. — Я вообще-то в больнице. Вдруг там под дверью медсестра дежурная подслушивает.

— Тогда она тебе позавидует, гарантирую. Сделаешь, что прошу…

Тянет вниз ширинку и дергает молнию.

Светло-серые трусы… Мощный прессс дорожкой волос… убегающей под резинку, а чуть ниже…

— Хочешь его? — еще и дразнится, водя пальцами по всей длине через ткань.

— Кажется, кто-то быстро вошел во вкус.

— Вах, я тебя сам еще чему-нибудь научу.

Делает вид, что хвастается, даже бахвалится. Но я ловлю его настроение. Он взбудоражен и в немалой доле оттого, что делает это…

— Только для тебя, красивая… — немного оттягивает трусы. — Никогда на камеру не дрочил.

— Я первая?

— Первая, да…

Ныряет рукой в трусы, захватывает мощно. Ухх, как мощно! На запястье вздуваются вены.

Я облизываю губы, изнемогая, и требую:

— Хочу быть единственной! — испугавшись собственных откровений, добавляю быстро. — Единственной, для кого ты это будешь делать.

Кулак Рахмана движется ритмично. Но пока только в трусах, и освещения недостаточно, чтобы я все в красках и подробностях увидела.

— Да, — выдыхает. — Так и будет.

— Поклянись! — требую жадно.

Мне мало.

Его мало.

Хочу гарантий, пусть даже таких — выдуманных и, возможно, ничего не значащих для такого опытного и искушенного мужчины.

— Клянусь… — выдыхает с рыком.

Я облизываю пальцы, посасывая их, скольжу языком так, чтобы он это видел.

— Какой юркий у тебя язычок! — восхищается Рахман.

Через миг он стягивает трусы, представ во всей красе.

Эрегированная головка пружинит.

— Сюда бы его пристроила? Пристроила свой язычок?

Рахман неторопливо и лениво, чувственно подрачивает у самой головки.

Моя голова совершенно отключается, плывет, ласкаю себя интенсивнее, водя влажными пальцами по груди, покручиваю соски.

В трусиках невыносимо жарко и влажно.

Сжимаю бедра, между ними простреливает искрой.