Книга Порочный. Скандальный роман, страница 130 – Айрин Лакс

Аврора

Мне очень важно услышать ответ Рахмана. Не потом, а прямо сейчас, без промедления. Я жадно всматриваюсь в его лицо. Он без колебаний отвечает:

— Ерунды не придумывай. Никаких тайных браков. Со своими тебя познакомлю.

— Ой… Наверное, они будут против.

— Не будут, — отрезает. — Тебя примут.

— Как твоя дочь? — спрашиваю прямо. — Так горячо приняла, что мне на улицу страшно выйти и за ребенка тоже страшно! За нашего ребенка!

Лицо Рахмана мрачнеет. Не знаю, планировал он поднимать этот вопрос или нет, но я считаю, что обговорить его нужно.

— Или ты снова хочешь притушить все и спрятать?!

— Вах, какая напористая ты сегодня! Огонь просто!

Рахман меня обнимает, целует, я погружаюсь в негу и выныриваю:

— Так, стоп! Не надо мне поцелуями рот закрывать, Рахман. Ты слишком много раз верил дочери, а не мне. Ты слишком много раз прикрывал ее злодеяния и выходки. Ни за одну из них она не понесла наказания. За липовую страницу с интимными услугами, в том числе, а ведь это клевета, порочащая мою честь и достоинство! Может быть, ты и сейчас планируешь пожурить Амиру и надеешься, что ей хватит совести прекратить?

— Я все понимаю, — тяжело вздыхает Рахман. — Ты не представляешь, сколько раз я себя съедал за то, что допустил подобное. Никто так не обругает меня, как я сам себя ругаю за слепое доверие дочери. Она давно выросла, но для меня… Для каждого родителя его ребенок свят, я слишком поздно открыл глаза, Аврора. Слишком поздно… Всегда буду виноват намного больше, чем ты можешь себе представить. Потому что не уберег тебя и потому что испортил жизнь Амире.

— Как это? Ничего ты не портил.

— Маленькая ты еще! — грустно улыбается Рахман, накрыв ладонью мой плоский живот, гладит его, нежит.

Горячие потоки тепла устремляются во все стороны.

— Тебе еще только предстоит об этом узнать. И не сразу, а во время первой серьезной шалости, когда ты с удивлением узнаешь, что, сколько бы хорошего и славного ты ни вкладывала в ребенка, у него есть свой характер, он отдельная личность, может баловаться, ругаться, может поступать неправильно. И тебе надо будет научиться жить с этим, жить с постоянным чувством вины: а хорошо ли ты воспитала, может быть, где-то не додала…

— Так, я не поняла. Ты сейчас таким образом пытаешьсяобелить Амиру, что ли? Выгородить ее вину, взяв на себя? Снова?! Да сколько можно, Рахман!

— Я не пытаюсь обелить Амиру. Есть поступки, которые простить невозможно. К тому же я лично слышал, как она выражается, какого мнения обо мне. Мне стоило больших трудов признать правду: как бы я хорошо ни пытался ее воспитать, в ней матерью была заложена слишком большая обида и неприязнь в мою сторону. Я мог попытаться изменить ее много лет назад, когда она осталась со мной. Но я ударился в жалость и думал, что лаской нужно расположить дочь к себе. Она была для меня родной, но совсем незнакомой. Да, я виноват, потворствуя слабостям, дурному характеру, балуя… Это все груз родительских обязанностей и той особенной вины, которую чувствуешь всегда.

Кажется, этот разговор поднял тему намного глубже, чем я могла себе представить.

— Но главное, что Амире это с рук не сойдет, — заявляет Рахман. — Я уже написал заявление в полицию. С клуба снимут показания камер видеонаблюдения, будут доказательства. Задержанный уже дает показания…