Онлайн книга «Порочный. Скандальный роман»
|
* * * Забываюсь легким сном. Кажется, будто кто-то еще заглядывает в палату, смотрит осторожно, но войти не решается. После второго пробуждения появляется легкая тошнота, и следом за ней — чувство голода. — К вам тетя приехала, — сообщает медсестра. Тетя? Надо же… Я думала, им плевать. Странно, конечно, что она решила навестить, и как они нашли двоюродную сестру отца? Впрочем, ладно. Послушаю, что скажет. Однако заходит ко мне не Галина, о которой я подумала. Заходит… Та самая женщина, которую я встретила на улице. — Доброе утро, — здоровается. — Можно? — Да, конечно. Я вас так и не поблагодарила. Вы вызвали скорую… И, кажется, она даже поехала со мной. Хотя не должна была. Но она держала меня за руку. Да, кажется, держала. — Меня, кстати, Надеждой зовут. — Аврора. — Да, знаю, красивое имя. — Спасибо. Еще раз спасибо за все… — Не благодари, так должен поступать каждый человек. Просто сейчас во всех нас осталось слишком мало человеческого. Смотрю на собак и думаю, насколько они лучше нас, — посмеивается. — Да, я иногда болтаю много, прости. Кстати, гостинец тебе принесла. Она вешает на спинку стула сумку и роется в ней, ищет что-то. Найдя искомое, она оборачивается ко мне и протягивает мне. На ее ладони — крохотные желтые пинетки. Во мне все обрывается. — Это слишком… …жестоко. Предложение остается незаконченным, на мои глаза наворачиваются слезы. — Едва спасли твою ляльку, — доносится будто сквозь вату. — Что?! Не могу поверить своим ушам. — Что вы сказали?! — Сказала, что едва спасли твою ляльку. Случай сложный, тебе еще полежать придется, но все обошлось. Плачу, схватив пинеточки. Бессовестно вытираю ими слезы! — А тебе не сказали, что ли?! — Нет! Не сказали… И я не спрашивала. — Вот бестолочи. А медсестра молоденькая, слышала, только первый день самостоятельно работать заступила. Но уже с проколов начинает! — всплескивает руками. — Ну, я Олесе Ивановне шепну. Олеся Ивановна — золовка моя, главная в отделении. Я поэтому и заглянула так рано. Часы посещения у тебя после обеда, а мне на работу надо, но хотела увидеться, — улыбается. — Спасибо…Большое спасибо! — Не благодари, тебе спасибо. — Да за что?! — Как за что… Хорошее дело спасает душу его творящего, — вокруг глаз Надежды разбегаются морщинки-лучики. Потом эта удивительная женщина встает, начинает собираться, выкладывает из сумки мой телефон. — Тебе без конца звонили. Мужчина какой-то. Подписан был «МОЙ». Я ему сообщила, что ты в больнице. А вот этого не следовало делать. Но и укорять Надежду я не стала. Откуда ей было знать, что у нас с Рахманом все закончилось плохо. — Спасибо вам за все, Надежда. Скажите свой номер? Я сохраню его… Она диктует номер и уходит, пообещав напоследок, что попросит свою золовку присматривать за мной хорошенько. * * * После ее ухода снова становится тихо и пусто. Но радостно. Опускаю ладонь на живот, еще не веря в чудо. Мне так плохо было, так сильно плохо… Неужели спасли мою кроху? Как бы то ни было, ребенок от любимого. Пусть все разбилось, но человек он хороший. Жаль, любимый мужчина из него никудышный, но этого и стоило ожидать, с таким не удалось бы создать ни семью, ни даже длительные, равноценные отношения. Да и мы не ровня. Ни в чем не ровня: возраст, нация, вера, статус… Это как дотянуться друг до друга кончиками пальцев из разных миров. На мгновение дотянуться, а потом оттолкнуться и снова остаться на своих полюсах. |