Онлайн книга «Клан»
|
Она отправилась в «Cheer’s», в тот самый бар, где не раз лечила душевные раны и восстанавливала связь с внешним миром после того, как тот опять поворачивался к ней спиной. Сколько раз она здесь напивалась, сколько слез пролила, сколько грусти вложила в сотни песен, за которые цеплялась, как утопающий за обломок доски в шторм! Был вторник начала января, и бар практически пустовал: праздники прошли, и наступило самое тоскливое, по всеобщему мнению, время года. На душе у Элены скребли кошки. Она исполнила песни в честь всех своих коллег и утраченных друзей. Ческе она посвятила песню Каэтану Велозу «Desde que o samba é samba», Буэндиа – «Моя великая ночь» Рафаэля, в память о Марьяхо с блеском спела «Как волна» Роcио Хурадо. Она не знала, с помощью какой мелодии попытаться вернуть Сарате, и решила выбрать что-нибудь итальянское, но не из репертуара Мины, больше подходившего ей самой, а из Никола ди Бари, и остановилась на «Il cuore é uno zingaro»: «Avevo una ferita in fondo al cuore, soffrivo, soffrivo. Le dissi non é niente, ma mentivo, piangevo, piangevo». «У меня была на сердце рана, я страдал, страдал. Я сказал ей, что все в порядке, я солгал, я плакал, плакал…» На кладбище Альмудены Элене выдали прах Марьяхо в простой, ничем не украшенной урне. Зажав ее под мышкой, она снова села в такси, чтобы вернуться домой. Они проехали по улице О’Доннел и свернули на Гран-Виа. Магазины одежды напоминали людские муравейники, по тротуарам текли потоки прохожих, иностранных и местных туристов. Мелькали фирменные пакеты, кто-то делал селфи на фоне вывески «Швепс». Рождество прошло, но потребление не останавливалось ни на секунду. В воздухе витал переизбыток счастливого возбуждения, почти истерического упоения всем, что мог предложить этот город: алкоголем, едой, одеждой, обувью, театрами, кино. В какой-то момент мир изменился, по крайней мере в этой части Европы, и те вещи, о которых раньше мечтали, превратились в обретаемые по праву. По праву раз в неделю покупать новую одежду, выбирать в супермаркетах любые продукты, наслаждаться всевозможными удовольствиями. Элена вспомнила слова Гальвеса о Клане: затаившись в тени, за всем этим процветанием, он пользуется слепыми зонами системы. А мы просто не хотим его замечать. Для нас важно только то, чтобы, выйдя из дома, мы сразу могли получить удовольствие, как наркоманы, не задаваясь вопросом о том, каким путем все эти блага попадают в наши руки. Кто принуждает женщин к проституции? Кто делает так, чтобы это платье или эти фрукты, приехавшие с другого конца света, стоили так дешево? Элена повидала самые мрачные стороны жизни: женщин, плодивших детей для тех, у кого были деньги, чтобы за них заплатить. Иммигрантов, которых резали, как животных, чтобы богачи могли пересадить себе их органы и прожить еще несколько лет. Возможно, Гальвес прав: какой толк ловить и сажать в тюрьму одного Сипеени? Вся больная система действовала, словно самый страшный психопат в истории, уничтожая слабейших, позволяя горстке избранных наслаждаться праздником жизни на Гран-Виа. И как остановить то, чего никто не хочет останавливать? По дороге домой она зашла позавтракать в «Рефра». Сейчас ей совсем не помешал бы кофе и тост с томатами, который умели готовить только Хуанито и Хуан, хозяин кафе. Последний встретил ее в зале. |