Книга Клан, страница 111 – Кармен Мола

– Теперь ты понимаешь смысл нашей операции в новогоднюю ночь? – решилась прервать молчание Элена. – Фабиан говорил с гвардейцем, замешанным во всех этих делах.

– Ты в этом уверена? Но даже тогда ваши записи незаконны. Их нельзя предъявить в суде. Элена, отныне работа в ОКА никому не дает права нарушать закон.

– Они предлагают им документы в обмен на органы. Говорят, что заберут только почку, но мы-то с тобой знаем, что это вранье. Их убивают, забирают все, что им нужно, а потом подбрасывают трупы в университетский морг или куда-нибудь еще. Тебе не кажется, что это чудовища?

– Кажется. Но расследование веду я. А ты не встревай. Сотри эти записи, избавься от них. И подвозить меня не нужно, я возьму такси.

Мириам ушла, а Элена не сразу смогла найти свою машину на парковке. Слишком много эмоций обрушилось на нее за одно утро. В машине она включила компьютер и прослушала все, что было записано на вечеринке в театре Сервантеса. В этом материале не содержалось никаких конкретных данных или имен, ничего сенсационного. Однако в нем была какая-то зацепка. Элена пока не могла вспомнить какая, но не сомневалась в своей правоте. Прослушав всю запись, она нашла то, что искала, и сразу достала мобильный телефон.

– Марьяхо? Мне нужно, чтобы ты провела максимально секретное расследование. Найди имена всех игроков молодежной футбольной команды Альмерии. Один из них должен быть сыном гражданского гвардейца. Я хочу узнать его имя, но чтобы не осталось никаких следов.

По дороге в гостиницу она думала об Амире, о ее добром отношении к Сарате, о ее смирении перед печальной судьбой. Элена решила, что постарается ей помочь и отследит ее личное дело. Остановившись возле аптеки, она купила марлю и йод, чтобы обработать незажившую рану. Проделав все необходимые манипуляции, сразу же легла в постель. Перед ее мысленным взором проплывали разные картины: Сарате и Амира в Монровии, Сарате, бредущий по грязи, Сарате больной и, возможно, произносящий в бреду ее имя. Впрочем, скорее всего, он думал только об этом Сипеени. Наверное, именно этот человек убил его отца. Да, наверняка в бреду он думал только о нем, а не о ней, но единственное, что ее волновало, это иступленная одержимость Анхеля. Ей стало грустно, но она снова улыбнулась, представив себе Сарате, танцующего на африканской мессе, как неуклюжий слон.

Сарате запарковал машину рядом с арабской стеной, очерчивающей границы средневековой крепости Бриуэга. В баре на площади ему сказали, что именно здесь, в старинном, но заботливо сохраняемом каменном доме обитает Субигарай. На приставной лестнице стоял пожилой человек и красил оконную решетку. Ему было за семьдесят, и по его печальному лицу Сарате решил, что перед ним старый военный репортер, повидавший на своем веку немало кошмаров.

– Сеньор Субигарай?

– Смотря что вам угодно. Если получить по счету, то я такого не знаю. А если оплатить счет, то вам ко мне. Подождите, я спущусь.

Проделал он это с поразительным проворством. Несмотря на холод, на нем были только вельветовые брюки, рубашка и тонкий свитер, в то время как Сарате неплохо чувствовал себя в куртке, которую Коста оставил для него на заднем сиденье машины.

– Вам не холодно?

– Конечно, холодно, но холод полезен… В городах мы привыкаем так тепло одеваться, что потом простужаемся от любого ветерка. С тех пор как я переехал в сельскую местность, я мерзну, но ни разу не болел. Хотите кофе?