Книга Клан, страница 109 – Кармен Мола

Едва сенегалец проглотил последнюю ложку бульона, Элена подошла к нему и показала фотографию Сарате на мобильном телефоне. Обращаясь к африканцу по-английски, она спросила, знает ли он этого человека.

– Элена, пожалуйста, оставь это мне, – запротестовала Мириам.

– Знаешь ты его или нет? – настаивала Элена, но сенегалец смотрел на нее так, словно находился в глубоком ступоре.

Вдруг второй африканец стукнул кулаком по столу, и его миска перевернулась. Он принялся смахивать со стола стаканы, тарелки, вилки и ложки, которые со звоном летели на пол, и что-то кричал на своем языке, но тут же появились два гражданских гвардейца и утихомирили его силой. Сотрудница Красного Креста попросила Мириам и Элену подождать за дверью.

– Ты не дашь мне с ними спокойно поговорить, ведь правда? – отчитала Элену Мириам, едва они оказались в коридоре. – Тебе непременно нужно ломиться вперед, через мою голову.

– Но ведь очевидно, что для меня это гораздо важнее, чем для тебя.

– Очевидно, что не надо было брать тебя с собой.

Мириам заглянула в столовую и приказала:

– Жди меня здесь.

Элена не могла решить, выполнять ей приказ Мириам или нет, но в конце концов не захотела испытывать судьбу и принялась ходить по коридору, как лев по клетке. Ее взгляд остановился на газоне перед Центром, где, сидя на одеялах и глядя в пустоту, грелись на солнце несколько африканцев. Две устроившиеся рядом женщины напомнили ей соляные статуи. Казалось, одного порыва ветра будет достаточно, чтобы обратить их в прах. Элена слышала от сотрудников Центра, что они – нигерийки. В одном из кабинетов что-то сосредоточенно печатал на компьютере полицейский. Наверное, решал судьбу этих бедолаг: останутся ли они в Испании или будут депортированы, соответствует ли кто-то из них статусу беженца… Цель таких центров – принять мигрантов в первые часы, попытаться их идентифицировать и, если удается, зарегистрировать. И, конечно, обеспечить их медицинской помощью и едой. При необходимости некоторых сразу отправляли в больницу, остальных после завершения всех формальностей развозили по разным местам, в зависимости от конкретного случая.

Мимо Элены быстро прошла медсестра с плачущим ребенком не старше трех лет на руках. Развешанные кое-где по стенам рождественские украшения только добавляли этому месту печального настроения. В маленькой комнатке сидела на кушетке укутанная в одеяло чернокожая женщина и болтала в воздухе ногами, как ребенок. Элена подошла к ней. На ее лице, хранившем следы побоев, читалась бесконечная грусть. Возможно, она уже догадалась, что все ее нечеловеческие усилия, скорее всего, закончатся ничем. Элена спросила ее по-английски, где ее подобрали – не на пляже ли Рокетас? Женщина кивнула.

Она была молодая, худенькая, и, несмотря на все пережитые ужасы, сохранила мягкую и немного таинственную красоту. Она рассказала Элене, что их лодка перевернулась, и почти все пассажиры утонули, но ей удалось ухватиться за кусок оторванной доски и благодаря этому спастись. А еще благодаря находившейся на пляже паре: они бросились в воду и спасли ее и еще двух африканцев, а потом быстро вызвали полицию. Море их не убило, но они едва не умерли от холода, пока выбрались на берег. Элена показала ей фотографию Сарате, и женщина заулыбалась. Конечно, она его знала!