Книга Малютка, страница 36 – Кармен Мола

– Так и знала, что она плохо кончит, что полиция не для нее, – воскликнула Хуана. – Бедная Франсиска.

Так Ческу звали в деревне. Видимо, после отъезда она хотела забыть все, вплоть до имени, под которым ее тут знали.

– Когда вы в последний раз виделись с сестрой? – перешел к делу Сарате.

– Я не видела ее много лет, но несколько месяцев назад она снова стала приезжать в деревню. Иногда проводила здесь выходные, а бывало, даже вечером среди недели наведывалась. До этого, после отъезда, она была здесь только на маминых похоронах. На папины даже не явилась. – Казалось, Хуана до сих пор этому удивлялась. – Франсиска с папой никогда не ладила. Она с детства была бунтаркой, все понимали, что в деревне ей не место.

– Вы сказали, что в последние месяцы она время от времени вас навещала.

– Да. Но мы почти не разговаривали. Она приезжала, запиралась в своей комнате, а на следующий день уезжала. В лучшем случае ходила прогуляться по деревне. Три или четыре раза такое было.

– Вы знаете, зачем она приезжала?

– Сестра держалась замкнуто. Говорила, что скучает по деревне, но я ей не верила. Ей никогда здесь не нравилось.

И Элена, и Сарате отметили, что Хуана говорила о Ческе в прошедшем времени, как будто считала, что та пропала навсегда.

– Вы знали, что у Чески есть дочь? – внезапно спросила Элена.

Хуана замерла, а потом обхватила себя руками, как будто от одного упоминания о ребенке Чески ее бросило в дрожь.

– Это было так давно, – запинаясь, произнесла она, – я уже и вспоминать перестала. Девочку отдали в приемную семью, и с тех пор я о ней не слышала.

– Ческа ее искала, и месяц назад они встретились. Об этом вы тоже не знали?

– Я не хотела ее отдавать. – Хуана говорила тихо, словно опасаясь, что их разговор кто-то подслушает. – И мама, она тоже не хотела, но так решил отец, и его распоряжение было выполнено.

– А Ческа?

– Сестра была не в себе, точно в трансе. По-моему, она вообще не понимала, что происходит. С тех пор она так и не стала прежней. Как только смогла, уехала в Мадрид, чтобы работать в полиции.

Хуана сокрушенно покачала головой, но ни Элена, ни Сарате не поняли, что ее больше огорчило – беременность сестры или то, что она поступила в полицию.

– Что случилось, Хуана? – спросила Элена. – Как вышло, что Ческа забеременела?

Хуана кивнула, как будто давно ждала этого вопроса. Воспоминания явно причиняли ей боль, в глазах стояли слезы.

– Это было на деревенском празднике, в первые выходные сентября. Торжество в честь Девы Марии, – горько улыбнулась она. – Франсиске было четырнадцать. У нас были строгие религиозные родители, гулять допоздна ей не разрешали. Но Франсиска убегала. В тот вечер по дороге домой на нее напали какие-то мужики. Вернувшись, она толком не могла вспомнить, что произошло.

– В каком смысле напали? – уточнил Сарате.

Хуана посмотрела на него страдальческим взглядом: ее просили произнести слово, которое она предпочла бы забыть навсегда. Элена решила вмешаться: ей требовался полный и четкий ответ, она должна была понимать, что именно произошло двадцать лет назад.

– Хуана, вы уверены в том, что рассказываете? Ческу изнасиловали, когда ей было четырнадцать лет?

Она говорила твердо, почти сурово, возмущенная и тем, что Ческе пришлось пережить такой кошмар, и завесой молчания, окружавшей эту трагедию.