Книга Пурпурная сеть, страница 37 – Кармен Мола

— Я слышала об Айше Бассир и Ауроре Лопес Сепульведе, но познакомиться с ними мне не довелось: когда меня назначили директором, их здесь уже не было.

В приюте одновременно проживало около тридцати детей. Малышей обычно пристраивали в приемные семьи, с детьми постарше сделать это было гораздо сложней, а с подростками — почти невозможно. В восемнадцать лет воспитанники покидали заведение, и дальше государство в их жизнь не вмешивалось.

— Начиная с этого возраста мы не имеем к ним никакого отношения. Очень часто они исчезают за несколько недель до своего восемнадцатилетия, и об этом даже не принято заявлять. Я видела личные дела девушек, которые вас интересуют. Это был тот самый случай.

— Вы не знаете, куда они отправились?

— Я уже говорила, что все это произошло десять месяцев назад, еще до моего прихода, но, думаю, ответа на ваш вопрос нет ни у кого. Я сняла копии с личных дел Айши и Ауроры, чтобы вы могли взять их с собой. Когда вы их прочтете, то поймете, что эти девушки далеко не ангелочки.

— Вы знакомы с Игнасио Вильякампой?

— Да. Я сменила его на этом посту. Он был превосходным директором, благодаря таким людям, как он, некоторые приютские дети обретают будущее. Он лично обзванивает различные организации, чтобы устроить их на работу, когда они достигают совершеннолетия, помогает деньгами, выбивает стипендии для тех немногих, у кого есть голова на плечах и кто хочет учиться. Превосходный человек.

— Но Айше и Ауроре он не помог.

— Воспитанники приюта часто сами не позволяют себе помочь.

Ордуньо открыл воду в душе. Он снова включил группу «Кинкс» на телефоне, но шум воды почти перекрывал аккорды Waterloo Sunset. Ордуньо этого не замечал. Намыливаясь, он напевал мелодию себе под нос. Вдруг он подумал, что одна и та же песня в разные периоды жизни может вызывать разные чувства и воспоминания, и улыбнулся. До сих пор эта музыка напоминала ему о юности. Но со вчерашнего вечера композиция Waterloo Sunsetбудет напоминать Ордуньо о ночи, проведенной в Лас-Пальмасе. Накануне он отказался идти на ужин к Морреро и вернулся в гостиницу «Королева Кристина». Взял в баре пиво и сел возле бассейна слушать музыку.

— Родриго?

Ордуньо не обернулся. Ей пришлось подойти и дотронуться до его плеча.

— Родриго, ты меня слышишь? Может, все-таки обернешься?

Перед ним стояла Марина. В белом платье, обхватив себя за плечи — вечером похолодало. Ее глаза показались ему еще более синими, чем в самолете. Не спросив разрешения, она села рядом с ним и сбросила туфли на высоких каблуках. Ужасно устала, сообщила она. Ходила на дискотеку.

— Натанцевалась реггетона на всю оставшуюся жизнь.

— Если карма существует, ты теперь сможешь перевоплотиться в кого захочешь, — пошутил Ордуньо.

— В панду, — тут же заявила она, как будто выбрала уже давно. — Тебе известно, что панды, чтобы экономить силы, скатываются с горки кубарем? Мне очень нравится такое жизненное кредо.

— Скатываться с горки кубарем?

— Я лентяйка, — засмеялась Марина. — И не говори, что сам никогда не уставал как собака.

Он мог бы ответить, что уставал. Рассказать о своей беседе с Марреро на смотровой площадке, с которой открывался вид на Роке-Нубло. О том, что ему все осточертело. Что жизнь проходит мимо, а он ничего не предпринимает, не пытается как следует насладиться ею. Но предпочел воздержаться от признаний, хотя рядом с этой женщиной ему было хорошо. Ему нравились ее глаза, ее запах — она действовала на него как свежий ветерок.