Книга Пурпурная сеть, страница 35 – Кармен Мола

Под самый конец XX века, в 1995-м, в городке построили тюрьму, которая и принесла ему известность: гигантское сооружение на две тысячи заключенных с бассейном, баскетбольными площадками, футбольным и гандбольным полями, тренажерным залом и специальным модулем для студентов высших учебных заведений.

— Если меня посадят, хотелось бы попасть именно сюда, — пошутил Сарате.

— Я учту и буду ходатайствовать перед судом. Ты видел фотографию Нахина?

— Просветленный, одно слово! Но таким он был много лет назад; кто знает, какой он теперь. Не думаю, что тюремные парикмахеры сохранили его шевелюру.

Насчет парикмахеров Сарате ошибся: перед ними сидел заключенный с львиной гривой, успевшей слегка поседеть со дня ареста, но вполне ухоженной.

— Те видео? Вы думаете, что кого-то можно посадить в тюрьму за такие видео? Слава богу, все это закончилось. Мой адвокат уверен, что до конца года я выйду отсюда и смогу спать спокойно. А ведь не всем это доступно, правда, инспектор?

— Почему вы мне это говорите?

— Без какой-то особой причины. Кому из нас, достигших известного возраста, удается спать сном младенца? Зачем вы хотели меня видеть?

— Касто Вейлер, вы с ним знакомы?

— Конечно, он мне помог.

— Продать эти порнографические фильмы? — спросил Сарате.

— Какой вы неприятный человек! — Нахин посмотрел на полицейского с презрением. — Я не продавал эти записи. Я отпустил их на свободу. Благодаря мне эти молодые люди познали счастье, сбросили с себя все оковы, чтобы напитаться теллурической силой.

— Посредством секса?

— Это единственное, что объединяет нас с богом и жизнью. Я выложил эти записи в Сеть, чтобы все могли видеть: высшее сознание достижимо.

— А заодно подзаработали, — не унимался Сарате.

— Держитесь подальше от этого человека. — Нахин впился взглядом в Элену.

Инспектор беспокойно заерзала на стуле, не понимая причины их взаимной антипатии.

— Вернемся к Касто Вейлеру.

— Касто — тоже существо высшего порядка, способное преодолеть все препятствия, воздвигнутые ничтожными людишками на нашем пути, на пути тех, кто готов изменить мир. Но я не желаю о нем говорить. Я знаю, вы хотите найти в моих словах основания, чтобы засадить его в тюрьму по какому-нибудь липовому обвинению, но я вам такого подарка не сделаю.

— Что вы слышали о «Пурпурной Сети»?

— Много лет назад ходили какие-то слухи. Не знаю, кто за ней стоит, но уверен, что аура у этого человека черная, очень черная, угольно-черная.

Больше им не удалось вытрясти из него ни слова. В машине Сарате продолжил возмущаться:

— И этот недоумок основал секту? Он несет сплошную ахинею!

— Но меня пугает количество людей, купившихся на эту ахинею, — задумчиво сказала Элена.

Зазвонил телефон, и Сарате увидел, как помрачнело ее лицо.

— В комиссариате Карабанчеля? Мы будем там через час.

Она закончила разговор и угрюмо посмотрела на Сарате.

— Тот политик, Игнасио Вильякампа, выходил из здания суда после дачи показаний в связи с коррупционным скандалом. В дверях на него напали.

— Кто?

Элена сделала вдох, словно ей не хватало воздуха, чтобы ответить.

— Мар Сепульведа, мать Ауроры.

С того момента, как Анхель Сарате перешел из комиссариата Карабанчеля в отдел криминалистической аналитики, прошло всего несколько месяцев. В комиссариате его не забыли, и Сарате то и дело приходилось здороваться со старыми знакомыми. Элена видела, с каким восхищением и завистью они смотрели на него: их бывший коллега попал в ОКА — вот это да!