Книга Цыганская невеста, страница 112 – Кармен Мола

Элена молчала, изучая лежащие перед ней бумаги — документы, которые подготовили для нее сотрудники. Она хотела подловить Хауреги, заставить его рассказать все от начала до конца, шаг за шагом, пока он в чем-то не проколется.

— Да, знаем, но хотим услышать все от вас. Отверстия в черепе… их было три?

— Три, в виде уробороса, змеи, кусающей себя за хвост, — ответил Хауреги, и его слова прозвучали так, будто он повторял заученный текст.

— Три отверстия могут образовывать и простой треугольник, все зависит от того, как посмотреть, — возразила инспектор Бланко.

— Это уроборос, символ митраизма.

— Я мало что знаю о митраизме. О нем поговорим позже, может, вы меня просветите, и я тоже стану адептом. Но вернемся к отверстиям. Вы сделали их дрелью, как и у Лары.

— Нет, бормашиной, дрели у меня нет.

Этой ловушки Хауреги избежал, и Элена расставила новую:

— Есть одна деталь, на которую я обратила внимание: вы дали им диазепам. Будто хотели облегчить их страдания. И мне интересно: если вы не хотели, чтобы им было больно, зачем такая жестокая смерть?

— Это не для того, чтобы им не было больно, просто чтобы они не сопротивлялись.

Пытается ли сопротивляться тот, кому личинки выедают мозг? Кто знает. Говорит ли он что-то, пока умирает? Понимает ли, что с ним происходит, думала Элена.

— Это интересная деталь — то, что вы дали сестрам диазепам.

— Я набрался опыта с Ларой, она сильно дергалась.

— Важная деталь, очень важная… Возможно, благодаря ей мы поймем, правду вы говорите или нет.

Хауреги молчал, глядя на нее исподлобья. Не похоже, чтобы он хвастался или гордился убийствами. Бланко многозначительно посмотрела прямо в камеру, но ее коллеги уже поняли, что она добилась, чего хотела.

— Ларе не давали диазепам, — сразу отметил Буэндиа.

Все закивали. Хауреги не попался в первую ловушку, с дрелью, зато угодил во вторую, с диазепамом.

— Молодец инспектор, подловила его. Он не убивал старшую, только младшую. О смерти Лары он знает лишь то, что ему рассказали, — радовалась Ческа.

— Еще он знает все, что говорилось в суде. Разве там не упоминали о диазепаме? — удивился Ордуньо.

— На суде не говорят о том, что не найдено. Не волнуйтесь, я знаю Элену, она точно спросит его о пакете. — Буэндиа снова повернулся к экрану.

Элена и глазом не моргнула, когда Хауреги проговорился. Она собиралась вытащить из него все нестыковки, одну за другой.

— В обоих случаях вы закрыли жертве лицо пластиковым пакетом. — Элена блефовала, она будто услышала подсказку Буэндиа. — Это мог знать только убийца, даже мы этого не знали. Найдя пакет, мы подумали, что у убийств разный почерк, значит, и убийц двое. Но анализируя фотографии с места смерти Лары, мы заметили брошенный пакет. Следователи, которые вели то дело, не придали ему значения и не подобрали его, но вот доказательство: убийца один.

Хауреги молчал, не зная, что ответить. Элена была уверена, что коллеги по ту сторону камеры понимают, чего она добивается.

— Не скажете, зачем вы закрывали им лица?

— Чтобы не видеть их страданий, я хотел запомнить их красивыми.

Еще одно доказательство, что адвокат убил Сусану, а Лару не убивал.

Больше Элене ничего не было нужно, осталось найти доказательства виновности Вистаса.

— Как вам удалось упрятать в тюрьму Мигеля Вистаса?

— Повезло. Я был в списке государственных защитников; дело собирались поручить моему коллеге, но он по моей просьбе отдал его мне. Я сделал все, чтобы Вистаса осудили. Дело могли замять, серьезных улик не было. Хороший адвокат добился бы его освобождения.