Книга Цыганская невеста, страница 100 – Кармен Мола

— Значит, ты его допрашиваешь, а потом вдруг выключаешь камеру, просишь сотрудника, который записывает показания, выйти, и остаешься с ним наедине. И делаешь вид, что собираешься ему врезать.

— Вроде того, — признал старик.

— И что случилось?

— Он изменился. Агнец превратился в демона. И он сказал мне, что убил ее.

— Прямо так и сказал?

— Ну почти. — Он сделал над собой усилие, чтобы вспомнить, и наконец вспомнил: — Нет, он сказал очень странно.

— Помнишь, что именно он сказал?

Сальвадор наклонился вперед. Его глаза забегали. Потом остановились, он вздернул подбородок и театрально произнес:

— Я не убивал Лару. Я помог ей возродиться.

— Возродиться?

— Он так сказал.

— Похоже на мессию или гуру какой-то секты.

— Или демона, — повторил он. — Этот парень был демоном. Я включил камеру и попросил его повторить фразу. Но демон тут же исчез. Он снова был ангелочком, который и мухи в жизни не обидел.

— Сальвадор, ты уверен в том, что рассказал мне?

— Абсолютно уверен, он произнес эту фразу. И я сам знал, что это он. Вот почему я подложил волосы: чтобы он не ускользнул от меня. Что это?

Он указал на потолок с гипсовой лепниной, потом посмотрел на стену, уже требующую покраски.

— Ничего, просто стена.

— Я говорю не о стене, я говорю о человечках, которые здесь расхаживают.

— Марьяхо, ты видишь человечков?

— Я — нет.

— Нет никаких человечков, Сальвадор.

— Асенсьон! Асенсьон!

— Асенсьон дома, успокойтесь.

— Это мой дом. Я хочу, чтобы пришла моя жена.

— Завтра ты сможешь поговорить с ней, хорошо?

Сальвадор посмотрел на дверь с опаской, но потом успокоился.

— Хорошо.

— Ты очень помог нам, вспомнив допрос Мигеля Вистаса. Ты знаешь, что его все равно выпустят из тюрьмы?

— Как, Мигеля Вистаса? Нет, я рассказывал о цыгане, об отце.

— О цыгане? Это Мойсес сказал, что Лара возродилась?

— Да, это был цыган. Он сказал эту фразу. Вот почему мне было ясно, что это он.

— Давай разберемся, Сальвадор. Ты только что сказал, что убийцей был Мигель Вистас и что ты был в этом уверен.

— Мигель Вистас? Не знаю, может быть. Я уже не помню. Один из них двоих сказал эту фразу. Но если позволишь мне ознакомиться с моими записями…

— Не волнуйся, — отчаялась Элена. — Попробуй немного отдохнуть. Пока достаточно.

Бутылка граппы почти опустела. Лица людей, проходящих через арку Пласа-Майор, начали расплываться. Элена устала. Хотелось забраться в постель, но, кажется, до спальни ей не дойти. Если она продолжит просматривать снимки с камеры, то, возможно, увидит человека с лицом, изрытым оспой. Всякий раз, когда она решала перестать их смотреть, ей чудилось, что на следующем появится именно он. И она говорила себе, что посмотрит еще немного. Так могло продолжаться до бесконечности.

Она уже привыкла к параду лиц во сне. К человечкам вроде тех, которых видел Сальвадор в комнате для допросов. Она не страдала от галлюцинаций, человечки жили в ее голове уже много лет. В ночной хмельной карусели перед глазами кружились лица знакомых людей. То блуждающий взгляд Сальвадора Сантоса, то добродушное лицо бывшего мужа в Уруэнье, настолько счастливое, что просто не могло быть реальным, то выражение оскорбленной гордости на лице Исмаэля Риверо, то тревожного ожидания — у Мигеля Вистаса в тюрьме. Но больше всего ее мучил печальный, убитый взгляд Сарате, который не смог защитить своего учителя.