Книга Зверь, страница 19 – Кармен Мола

Они вернулись на площадь Ленья.

– Я здесь каждое утро, колибри. Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

– Почему ты называешь меня колибри? Ладно, не важно, мне пора.

– Как будешь выбираться из города?

– Под стеной у Толедских ворот есть туннель. А если его уже засыпали, можно проползти по сточной трубе, как контрабандисты.

– Будь осторожна, смотри в оба. Городские патрули строго следят за тем, чтобы никто из предместий сюда не пробрался.

Лусия беззаботно кивнула, давая понять: она отлично знает, как увернуться от патрулей. Но не успела она пройти и нескольких шагов, как снова услышала голос Элоя:

– Однажды я был посыльным у королевского министра и зашел в его особняк. Там во дворе была уйма диковинных птиц из Азии и Америки. В одной клетке сидела малюсенькая птичка, и головка у нее была красная как огонь. Горничная сказала, это колибри. Тебе бы она понравилась – она так быстро махала крыльями, что зависала в воздухе в одном месте, а потом раз – и оказывалась совсем в другом. Ее почти невозможно было разглядеть.

Лусия выслушала Элоя с любопытством. Только теперь она заметила в его голосе смущение.

Два часа спустя, выбравшись из города и подходя к месту, где еще вчера стоял их дом, Лусия продолжала думать о птице. Она представляла, как садится на корабль, чтобы переплыть океан, и попадает в джунгли, где живет это крошечное огненное создание. Птичка порхала вокруг изумительно красивого лилового цветка и собирала пыльцу, которую Лусия затем ссыпа́ла в пузырек, чтобы приготовить для матери целебный эликсир.

Она подняла глаза – их дом, как и другие дома Пеньюэласа, превратился в черное пепелище. Кругом обломки рухнувших зданий и все еще тлевшие костры – никто даже не пытался их погасить. Власти постарались сделать это место непригодным для жизни. Лусия ускорила шаг, стараясь побыстрее убраться отсюда. Она направлялась в поселок Малявки Рамона, цыгана, к которому это прозвище прилипло с детства; теперь Рамону было далеко за тридцать. Цыган торговал козлятиной и сыром собственного изготовления. Лусия купила у него по куску того и другого. Ей хотелось сварить матери суп из мяса, картошки и лука. Она пересекла овраг и вскарабкалась по каменистому откосу, покрытому пучками травы и изрезанному черными ртами пещер. Грязь подсохла, и до норы, ставшей их домом, теперь можно было добраться без труда.

Войдя, она поняла, что мать цепляется за жизнь из последних сил – словно хотела дождаться Лусию, чтобы не оставлять младшую дочь одну. Ее голова лежала на коленях у Клары, девочка тихо плакала и теребила волосы умирающей, крошила пальцами засохшие комья грязи. Побелевшие губы, голубоватый оттенок щек, отстраненный взгляд Кандиды – все предвещало ее скорую кончину. Но Лусия не желала сдаваться. Во взгляде Клары она прочла страх и отчаяние, поэтому сама постаралась держаться уверенно.

– Бери ведро и ступай к колонке за водой. А я разведу огонь.

– Но, Лусия, кажется, она умирает.

– Делай, что тебе говорят.

Она была уверена, что Кларе нужен глоток свежего воздуха и возможность размять ноги, но главное – ей было необходимо заняться делом, отвлечься от боли, в которую она погрузилась. Сама Лусия принялась собирать ветки, листву, шишки и камни, чтобы соорудить очаг. Когда сестра вернулась, припадая под тяжестью ведра на одну ногу, Лусия налила в горшок воды, поставила на огонь, бросила в него луковицу, две картофелины и кусок мяса. По пещере поплыл густой аромат – запах рагу, которое Кандида столько раз им готовила.