Книга Зверь, страница 115 – Кармен Мола

Некоторые перебрасывались короткими фразами о захлестнувшей Мадрид жестокости, об эпидемии, о том, что маркиза де Фальсеса, правителя города, как и губернатора провинции герцога Гора, ждет скорая отставка за то, что они допустили убийства монахов. Говорили также о «подвигах» генерала Сумалакарреги на северном фронте, ставших кошмаром для сторонников Изабеллы из-за расстрела в Эредии…[9]Доносо и Лусия держались особняком. Полицейский стоял, не поднимая головы, и только цедил сквозь зубы «благодарю», когда те из присутствующих, кому было известно о его дружбе с Диего, подходили, чтобы выразить соболезнования. Похоже, гибель Диего стала последней каплей, переполнившей чашу несчастий, которым Доносо способен был противостоять. Возле ямы уже подготовили надгробье, и Лусия с горечью поняла, что не может прочитать слова, написанные в память о Диего. Какую эпитафию заказал Доносо? Или ее автором была Ана Кастелар? Зато Лусия точно знала, что написала бы сама. Два простых слова, похоже, больше ни к кому в этом городе не применимые: «Хороший человек».

Пока ждали прибытия гроба, Доносо Гуаль вспоминал почти братскую дружбу, объединившую репортера, мечтавшего стать драматургом, и гвардейца со скромными перспективами и еще более скромными дарованиями. Они познакомились во время столкновения между сторонниками абсолютизма и конституции (один освещал события для газеты, а второй по долгу службы пытался навести порядок), и с тех пор почти не расставались. С появлением Зверя их дружба наполнилась недомолвками. Но несмотря на это, Доносо хотелось верить, что их взаимная симпатия все-таки перевешивала.

На кладбище въехал запряженный четверкой экипаж с гробом Диего, разговоры прекратились. Ана Кастелар не поскупилась, подумал Доносо. Сейчас, во время эпидемии, если гроб привозили в подобной карете, похороны можно было считать роскошными, чуть ли не королевскими.

Лусия нервно огляделась:

– Его нельзя хоронить, Ана еще не приехала.

– Герцогиня – замужняя дама, она не приедет.

Лусию огорчало, что условности оказались важнее, и Ана, которую она считала чуть ли не подругой, не могла проститься с Диего только потому, что он не был ей мужем. Доносо сам сообщил герцогине о смерти Диего, а когда Лусия спросила его об их разговоре, коротко ответил: выглядела расстроенной, похороны оплатит. Все остальное одноглазого не интересовало. Но Лусия была уверена, что удар оказался для герцогини тяжелым.

Священник начал торопливо читать поминальную молитву (сколько раз за день ему приходилось ее повторять?), но остановился, увидев подъезжающую роскошную коляску-ландо. Из нее вышла элегантная Ана Кастелар в трауре. Из всех присутствующих только она и Аугусто Морентин могли позволить себе одежду на разные случаи жизни. Появление герцогини вызвало перешептывания, но она ни на кого не смотрела, даже на Бальестероса, предвкушавшего, какой пикантный оттенок приобретет его статья, если он упомянет о появлении Аны Кастелар. Она прошла вперед и встала рядом с Лусией.

– Как ты?

– Мне грустно.

– Мне тоже. Диего не заслужил такой смерти. Тот, кто это сделал, дорого заплатит.

Уверенность Аны вернула Лусии надежду. Возможно, это была лишь случайность, но бородач, который убил Элоя, через несколько часов сам погиб от руки брата Браулио. Око за око. Она мечтала, чтобы убийцу Диего постигла такая же участь, и была уверена, что Ана Кастелар сделает для этого все возможное.