Книга Зверь, страница 104 – Кармен Мола

Прижавшись к тюремным прутьям, Клара увидела, как подошла очередь Хуаны, и черный человек помог ей забраться в лохань. Вода всколыхнулась, цветочный аромат усилился. Двое в черном подбрасывали в лохань ароматические травы. Хуана опустила в воду лицо, смочила волосы. Она улыбалась, радуясь неожиданному подарку. Сейчас она уж точно не станет задавать вопросы и пытаться бежать. Как и все остальные, она боялась, что одно неверное слово может разозлить главного тюремщика, и тогда купанию конец.

Хуану вытащили из лохани, наступила очередь Клары. Сейчас ее клетку откроют… Человек в черном осматривал Хуану. Вдруг он замер, и Клара поняла, почему Хуана жаловалась на боли в животе: по ее ноге тянулась ниточка крови.

– Эта готова!

В голосе тюремщика слышалась радость. Хуана закрылась руками, сгорая от стыда. Она в ужасе смотрела на Клару, но та не чувствовала сострадания, только страх, что ей теперь помыться не дадут. Хуана рванулась вперед, она хотела вернуться в клетку, но черные люди удерживали ее силой, опрокинув при этом лохань. Вода растеклась по полу.

Трое тюремщиков потащили Хуану наверх. Она брыкалась и кричала.

Клара опустилась на колени и, смочив пальцы в тонкой струйке воды, просочившейся в клетку, поднесла их к лицу, пытаясь уловить цветочный запах.

Хуану выволокли из подвала, дверь наверху захлопнулась, снова стало темно. Девочки не знали, что купание было древним ритуалом для того, чтобы вызвать первую менструацию, но теперь обо всем догадались. Фатима наконец поняла, почему провела тут столько времени, чего именно ждал охранявший их великан и зачем явились эти люди в капюшонах:

– Им зачем-то нужна наша кровь. Когда это случается впервые.

– Ты любишь Диего?

Ана улыбнулась, пытаясь скрыть неловкость, которую почувствовала, услышав вопрос Лусии. Ответ, хоть она и предпочла бы не произносить его вслух, был, конечно, утвердительным. Это «да» вызывало в ней дрожь, ведь она вовсе не собиралась влюбляться и не думала, что кто-то способен взволновать ее так сильно, как это удалось Диего. У нее бывали случайные связи, как правило на одну ночь, не дольше, но продолжительных романов она избегала – не столько потому, что опасалась скандалов, сколько потому, что не испытывала никаких чувств к своим любовникам.

В определенных кругах общества адюльтер допускался и даже приветствовался. Ее муж – «милый герцог», как она его называла, – слыша об очередном ее увлечении, просил только не нарушать приличий. Он никогда не пытался расторгнуть брак с Аной или узнать, почему она ему изменяет. Причина, кстати, заключалась в его собственном поведении – в его слабом (вернее, полностью отсутствовавшем) интересе к жене. Равнодушие было взаимным – с первой брачной ночи, когда ни он, ни она не сделали даже попытки прикоснуться друг к другу. Их союз был выгодной сделкой двух могущественных семейств, и скрепляли эту сделку вовсе не чувства. Ана не презирала герцога – напротив, она считала его своим другом, компаньоном. Сначала она подозревала, что муж не интересуется женщинами, но вскоре поняла, что герцог равнодушен плотским утехам – хоть с мужчинами, хоть с женщинами. Единственное, что волновало герцога, – его положение при дворе. А вот герцогиня была женщиной страстной и не боялась заполнять пустоту случайными связями. Согласно молчаливому уговору, «милому герцогу» было достаточно того, что Ана устраивает свою личную жизнь без лишнего шума и не говорит с ним о ней. Герцогиня прекрасно понимала, что прогулка в экипаже по бульвару Прадо уговор нарушает. Но то, что она чувствовала к Диего, оказалось гораздо серьезнее обычной интрижки.