Книга Что скрывает прилив, страница 2 – Сара Крауч

– Как там поется? Дай прыгну я[1]…

Взглянув на Уэса, Майк осекся. Лицо у него окаменело. Не стой его приятель на двух ногах, Майк бы подумал, что перед ним труп.

– Смотри, – чуть ли не с трепетом прошептал Уэс. Майк оторвался от его лица и посмотрел в сторону леса – туда, куда глядел Уэс.

В тени, на ветке высокого гемлока, болталось тело женщины с петлей на шее. Пальцы ее ног касались влажной земли, руки безжизненно свисали по бокам. Она висела к ним спиной, но ее ни с кем нельзя было спутать. Ни одна женщина в Пойнт-Орчардс не могла похвастаться такими волосами – изумительные кукурузно-золотистые локоны, струящиеся до пояса гладкими шелковыми волнами. Волосы, которые восхищали Майка Гинтера – равно как и других мужчин, заходивших в кабинет их обладательницы. Волосы, которые его жена считала неподобающе длинными для врача. Подул ветерок, и труп на веревке стал медленно разворачиваться. Майк отвел взгляд. Он не хотел видеть ее лица.

* * *

В девять ноль два шериф Джим Годбаут привязал серебристый полицейский катер к поваленному дереву на берегу. Его помощник Джереми уже вовсю описывал круги вокруг гемлока, с которого свисало тело доктора Эрин Лэндри, и беспокойно разглядывал его от макушки до пят.

– В кармане записка, – сообщил Джереми, когда Джим подошел. Пытаясь не касаться ледяной руки Эрин, почти прислоненной к карману, Джереми осторожно выудил из ее флисовой куртки сложенный листок бумаги и вручил его шерифу. Джим развернул записку, бегло пробежал ее глазами. Дошел до конца и начал заново, на этот раз вчитываясь в каждое слово. С глубоким вздохом сложил записку и сунул в карман. Когда Джим поднял голову и встретился взглядом с Джереми, казалось, что он резко постарел и выглядит на все свои шестьдесят восемь.

– Что там? – нетерпеливо спросил помощник.

– Давай-ка спустим ее с дерева, – с горечью сказал шериф.

Джереми ухватился за ветку, торчавшую на уровне его плеч, подтянулся и, вскарабкавшись по лапам гемлока, оказался на ветке, к которой была привязана веревка.

– Похоже, залезла на дерево, закрепила петлю и сиганула вниз, – прокричал он, борясь с заледенелым узлом.

Джим обхватил Эрин за талию, веревка соскользнула. Он перекинул тело через плечо и мягко опустил его на землю возле заиндевелых зарослей папоротника. Попытался прикрыть ей глаза – один раз, другой, – но те упрямо распахивались.

Цепляясь за ветки и кряхтя, Джереми спрыгнул на землю. Вдвоем они безмолвно глядели на Эрин – ей было тридцать пять, и мертвая она была не менее прекрасна, чем живая.

– Не понимаю, – покачал головой Джим.

– Не понимаете, что ее на это толкнуло?

– Не понимаю, почему именно здесь. В городе деревьев пруд пруди. Сдалась ей эта сосна на задворках у Элайджи Лита. Она могла сделать это где угодно. В бухте тело провисело бы несколько недель, а то и месяцев – не заплыви сюда Майк с Уэсом.

Шериф присел на корточки возле головы Эрин и уперся ладонью в мшистую почву. Указательным и большим пальцами он отщипнул комочек земли и всмотрелся. Четверть века спустя здешние леса все еще вселяли в Джима тревогу. Они не имели ничего общего с золотистыми лесами, покрывающими склоны Голубого хребта, где прошла его юность. Аппалачские леса были просты и предсказуемы. Они подчинялись природному циклу: к лету, наливаясь зеленым, расцветали во всей красе; осенью окрашивались в желтые и оранжевые оттенки. С наступлением холодов деревья послушно сбрасывали листву и всю зиму стояли голые, прямые как спички. Каждый шаг в аппалачских лесах сопровождался треском веток и шуршанием опавшей листвы. Они светились и полнились звуками; там неустанно щебетали птицы, стрекотали цикады. Вашингтонские леса были устроены иначе. Равнодушные к смене времен года, они словно созданы были для тишины. Мягкий мох с толстым слоем сухих сосновых сучьев приглушал шаги и впитывал в себя голоса, как чернозем, поглощающий дождь. Шериф вытер пальцы о брюки. За спиной у него вода ласково омывала темный берег, словно мать, нежно баюкающая дитя.