Книга Что скрывает прилив, страница 104 – Сара Крауч

Элайджа перевернулся на бок и натянул одеяло на плечи. С момента ареста он почти не спал, а когда удавалось ненадолго забыться, его одолевали обрывочные, беспокойные сны. В них он видел свисающий с ветки труп Эрин, который впивался в него остекленелым взглядом. Раз за разом он просыпался от этой картины, а снаружи бушевала вьюга. Ветер, как поскуливающий пес, с воем бился в крошечное окошко под потолком.

От мысли, что он заперт на задворках полицейского участка, один-одинешенек, делалось не по себе; Элайджа ворочался, пытаясь ответить на вопрос, который в какой-то момент непременно задавал себе каждый обитатель этой камеры. Как так вышло?

В коридоре послышались шаги, из-за угла появился помощник шерифа, и Элайджа сел. Он на мгновение закрыл глаза с надеждой на хорошие новости. В руке у Джереми болталась связка ключей, и когда он стал открывать замок, Элайджа вскочил на ноги.

– За тебя внесли залог, – сообщил Джереми. – Идем.

И потащил его за руку по коридору.

– В смысле? Ничего не понимаю, – приставал к нему с вопросами Элайджа. – Что значит «внесли»? Кто?

Джереми молча отвел его в кабинет шерифа. Вид у Джима был загнанный, изнуренный.

– Повезло тебе, приятель, – сказал шериф, выходя из-за стола. – Сэмюэл Миллс с дочерью внесли за тебя залог в пятьдесят тысяч долларов.

Элайджа испытывал смешанные чувства. От мысли, в какую сумму его вызволение обошлось семье Накиты, его подташнивало, но до чего же он был рад выбраться из этой дыры.

– То есть я могу идти? Я свободен?

– Не совсем, – ответил шериф, протягивая ему черный ремешок с мигающей красной лампочкой. – Ты должен ходить с ним до суда в феврале. Это электронный браслет. Отойдешь от дома больше чем на двести пятьдесят футов – снова окажешься за решеткой. Понял?

Элайджа кивнул.

Шериф велел поставить ногу на стул и надел браслет ему на лодыжку. Замок громко щелкнул, и Элайджа вздрогнул. Затем опустил ногу на пол.

– Я не шучу, Элайджа, – тихим голосом сказал Джим, делая шаг вперед и глядя ему прямо в глаза. – Выйдешь за радиус хоть на шаг – отправлю тебя в камеру и даже глазом не моргну.

Шериф завел Элайдже руки за спину, защелкнул наручники и отвел его в приемную, где на скамейке у выхода сидела Накита и глядела перед собой воспаленными пустыми глазами. Завидев Элайджу, она поднялась и попыталась улыбнуться.

Элайджа не мог отвести от нее глаз; он впивался в нее взглядом, даже когда его потащили к дежурному заполнить бумаги.

Шериф с помощником взяли его под руки и, пройдя мимо Накиты, вывели из участка. На улице было темно, и Элайджа не мог разобрать, поздний вечер сейчас или раннее утро. В январе световой день был коротким, но в камере Элайджа потерял чувство времени и теперь был не в состоянии определить, сколько прошло с момента его ареста.

Они подошли к полицейской машине, Джим положил руку ему на макушку и толкнул его на заднее сиденье. Когда дверца захлопнулась, Элайджа окинул взглядом парковку, выискивая серебристый седан, и увидел, как Накита садится и включает фары, чтобы последовать за ними.

Джим с Джереми сели в машину и завели мотор. По радио заиграла жизнерадостная классическая музыка, и Элайджа чуть не прыснул. Подумайте, какой контраст. Его везут домой дожидаться суда по обвинению в убийстве, а в салоне играет себе бодренький концерт Вивальди, и шериф постукивает ему в такт. Элайджа переживал самый горестный, самый беспросветный момент своей жизни, а для мужчин на переднем сиденье это был самый обычный рабочий день.