Книга Смертельный псевдоним, страница 171 – Наталья Солнцева

– Почти как в девятнадцатом веке в Англии! – добавила Ева. – Убийство двадцатичетырехлетней Джейн Келли, у которой он вынул сердце, было последним. Спустя некоторое время полиция закрыла дело, оставив общественность в неведении. Ходили слухи, что убийца сделал признание и утопился в Темзе. Но его предсмертное письмо никто не опубликовал, содержание неизвестно. Да и существовало ли оно?

– История полковника Алфеева закончилась по-другому, – продолжил сыщик. – Однажды летом, на подмосковной даче он изнасиловал и убил некую Маргариту. Свидетелем убийства случайно стал подросток Дениска, проживавший в соседнем доме. Уже тогда у него проклевывались задатки «великого комбинатора». Юный злодей сфотографировал убитую девушку и удостоверение полковника, лежащее рядом с трупом, а затем занялся вымогательством. Зная, что он на грани разоблачения, Алфеев, вероятно, испытал сильнейший стресс, усугублявшийся еще и невозможностью дальнейших убийств. Слишком опасно! Полковник пытался загнать пожиравшего его зверя глубоко внутрь, заливал жажду крови алкоголем, забросил карьеру, заболел и доживал свои дни кое-как. На смертном одре он призвал своего сына и раскрыл ему жуткую тайну. Во-первых, чтобы предостеречь – шантажист мог заняться преследованием Олега. Кому приятно оказаться сыном убийцы, не говоря уже о карьере Рязанцева? Во-вторых… кто может со всей ответственностью утверждать, что «подмосковный маньяк» не передал Дух Зла своему потомку?

– Что за глупости? – возмутилась Кристина.

– Я слышал, ведьма или колдунья не может умереть, пока не передаст кому-либо свои способности, – сказал Крюков. – Дыма без огня не бывает.

Адамов предусмотрительно промолчал. Главное, что с него сняты все подозрения.

– Поскольку Рязанцев вряд ли поведает нам, как все произошло, я рискну высказать свои соображения, – продолжал Всеслав. – Олег после смерти отца стал сам не свой. Его обуял сначала ужас, боязнь позора, а потом… появилось странное чувство, которому он не находил объяснения. Это было зарождение Потрошителя, пробуждение от сна! Наряду с лихорадочными поисками шантажиста, Рязанцев придумывал способ избавиться от угрозы раз и навсегда. Выйдя на Дениса Матвеева, он решился на убийство. Но судьба посмеялась над сыном полковника: Матвеев пал от руки своей любовницы, а его так называемое «наследство» – дневники и бумаги – исчезло. Так получилось, что оно попало мне в руки… и вдобавок, я встретил Еву, полюбил ее. Увы! Мне пришлось, а, возможно, посчастливилось, раскрыть ей глаза на ее мужа. Олег потерпел фиаско по всем направлениям, он затаил зло. Я знал, с кем имею дело, и хотел обезопасить Еву от посягательств бывшего супруга. Я припугнул его бумагами Дениса! Солгал, что они в надежном месте, и что в случае малейшей угрозы Еве с его стороны я дам им ход. Она останавливала меня, но я не послушал. Я уничтожил Зло не до конца и едва не поплатился за это.

– Вот почему Олег придумал этот безумный план, – прошептала Ева. – Ему следовало быть очень осторожным, учитывая твое давнее предупреждение. Он превосходно знал меня, изучил тебя, нашел наше слабое место и почти достиг своей цели. Пока он занимался осуществлением такого сложного замысла, Потрошитель полностью успел завладеть им.

– Признаться, он хитро все запутал: отвел всем глаза убийствами Раисы и Лейлы, хирургической клиникой, театром, расследованием дела Адамова, странными звонками, смертью Марченко. Я просто увяз в обилии фактов, на первый взгляд не связанных друг с другом. Только перечисленные мной подсказки, туманные намеки привели меня к мысли о Рязанцеве. И чем больше я об этом думал, тем явственней проступало через расставленные обманки его зловещее, угрюмое лицо. Он стал смотреть на мир глазами Вадима Алфеева, своего отца! Наверное, влекомый этим жестоким, безумным водоворотом, Олег пытался разобраться в себе. Не исключено, что он поднял дело о «подмосковном маньяке», перечитал много литературы по этой теме, в том числе и о Джеке-потрошителе. Он все сильнее втягивался в игру, срастался с ее основным персонажем. Используя служебное положение, он выбрал в качестве «наживки» доктора Адамова, подсунул ему мой телефон. Пока я искал убийцу Лейлы Садыковой, он расправился с Марченко и похитил Еву. Он все время опережал меня! Он взял в сумочке Евы ключи от нашей квартиры и оставил там письмо с вырезанными из газеты и наклеенными на лист бумаги буквами. Такие же письма получал его отец. Смутная догадка мелькнула у меня в уме и потерялась среди множества разрозненных деталей. Олег воспроизводил передо мной прошлое, но я был слеп и глух! Невыносимый, изнуряющий страх за жизнь Евы застилал мне глаза. Я действовал по наитию, шел по канату без страховки, при полном отсутствии времени.