Книга Смертельный псевдоним, страница 168 – Наталья Солнцева

Доктор Адамов насупился и побагровел.

– Опустим дальнейшие имена, – понял его состояние Всеслав. – Агенты! Меня должно было зацепить это, заставить мыслить в определенном направлении. Увы! Я поздно спохватился.

– Зачем Костя притворялся, болтал всякую чушь? – спросила Ева. – С какой целью?

– Его попросили! Посулили большую сумму денег. Он собирал средства на операцию сестре, брался за любую работу. А тут ему и напрягаться особо не пришлось, – профессионально, используя свои актерские способности, разыграть доверчивую дамочку не составляло для Марченко труда. Он наверняка, даже не задавался вопросом – с какой стати незнакомый человек готов выложить такие деньги за банальный розыгрыш? У богатых свои причуды! Константин же был мастером подобных штук. Он играл с упоением, вдохновенно. Заказчик надоумил его насчетточки пересечения времени показал сей «бермудский тупичок». Ради этого все затевалось! Марченко легко «повелся», он попал в плен собственного воображения. Это место влекло его, завораживало. Вероятно, он приписывал ему необыкновенные свойства – какие-нибудь особые магнитные поля, виток энергетической спирали…

– Геопатогенные зоны существуют, это не вымысел, – заметила Ева. – В том числе и в больших городах.

Никто ей не возразил.

– Возможно, – согласился Всеслав. – В общем, актер не удержался и показал «бермудский тупичок» Лейле Садыковой. Видимо, хотел покрасоваться перед девушкой, показать свою неординарность. Я должен быть ему безмерно благодарен за это! Будь он поскромнее, я бы не смог спасти Еву.

– Я запутался, – признался доктор Адамов.

Кристина тоже потеряла нить рассказа и слушала вполуха, переключаясь на свои проблемы. Смирнов не стремился объяснить суть дела каждому из присутствующих – он говорил, они спрашивали, он снова говорил. Крюкова и Адамовых интересовали разные вещи, они сами выбирали из его повествования необходимые им зерна истины. Пожалуй, только до Евы он хотел донести все подробности, все тонкости своего расследования.

– То, что разворачивалось передо мной по воле и замыслу преступника, служило ширмой, за которой он прятался, – сказал сыщик. – Неудивительно, что вы запутались. Я сам блуждал, как в густом тумане, тыкаясь в разные стороны и набивая шишки. Задача казалась неразрешимой, пока я не почувствовал присутствие скрытого игрока. Я слышал о нем, угадывал его, но он постоянно находился за занавесом. Он имел много лиц: человек, который помог доктору Адамову в обмен на будущие услуги уладить ситуацию со смертью первой жены; тот, кто говорил с ним в подсобке; тот, кто предложил Марченко работу; тот, о котором шепнул мне профессор Шкляров. Тот, кто порекомендовал профессору дать Льву Назаровичу мой телефон.

– Выходит, Шкляров знал… Вадима? – спросил Адамов. – Почему же… Ах, вот оно что! Через него этот Вадим и познакомился со мной. Боже! Я не ожидал от профессора…

– У него были те же причины помалкивать, что и у вас! – перебил его Смирнов. – Он тоже вынужден был подчиняться.

– Понимаю… Да, конечно.

– Я продолжу, с вашего разрешения, – улыбнулся сыщик. – Марченко не предвидел исхода своего розыгрыша. По поручению заказчика он познакомился с Евой, увлек ее романтической и слегка зловещей легендой. Она пыталась обсудить это со мной, но я отмахивался. Я ничего не воспринял всерьез, и на это рассчитывал наш «затейник». Чем более вычурные, фантастические небылицы плел так называемый Кристофер Марло, тем менее я был склонен верить словам Евы. Я смеялся! Я оттолкнул ее, продемонстрировал дремучее невежество и самое подлое равнодушие. И она замкнулась, перестала делиться со мной своими мыслями, переживаниями. Она не сказала мне самого главного – о «бермудском тупичке». Ей кто-то звонил, пугал, но я и этому не придал значения. Марло нашел ее уязвимое место, сыграл на ее чувствительной струнке – жалости. А возможно, ему подсказали. Он болтал о предчувствии смерти, но понятия не имел, как все обернется. Он попросил Еву в случае его гибели прийти в тупичок, точку пересечения времен, где дух Марло объявит имя убийцы. Он воспользовался ее добротой, отзывчивостью и ранимостью. После моих насмешек Ева решила не беспокоить меня своими «глупостями». Автор и режиссер-постановщик сей пьесы в английском стиле рассчитал верно: чем невероятнее будут выдумки Марченко, тем скорее взаимное доверие и понимание между мной и Евой разрушится. Он хорошо изучил ее характер.