Книга Призрак Викария, страница 78 – Эрик Фуасье

Молодые люди были одни в квартире – инспектор доверил Мари-Рен заботам Эжени со строгим указанием доставить белошвейку домой и не отходить от нее, пока она полностью не поправится.

Конечно же Аглаэ, до крайности взволнованной арестом и ужасной ночью, проведенной в камере участка, не хотелось оставаться одной. Она даже попросила своего спасителя не закрывать дверь между двумя комнатами. Поэтому Валантен слышал тишайший плеск воды и вздохи наслаждения, которые время от времени срывались с губ его подруги. По этой причине невозможно было отключить воображение, рисовавшее ему каждое движение молодой женщины, невозможно было не думать о том, как вода струится по ее голой коже… Это неведомое ранее чувство интимной близости потрясло Валантена и пошатнуло психологические барьеры, которые он выстроил, чтобы скрыть свои чувства к прелестной актрисе. Он не знал, возможно ли что-то между ними, способно ли его тело вынести ласки другого человека после омерзительного насилия, учиненного над ним когда-то Викарием, и в итоге до этих самых пор он предпочитал таить свою любовь и подавлять влечение. Но сегодняшняя безумная авантюра как будто бы поколебала его решимость.

Узнав об аресте Аглаэ, он на мгновение представил, что никогда больше ее не увидит, и перепугался до смерти. А теперь, когда он снова ее обрел, когда она была здесь, в смежной комнате, в костюме Евы, прекрасная и хрупкая, такая беззащитная, чувства нахлынули на него волной, и он уже не знал, как себя вести. Разум его пребывал в смятении. Приоткрытая дверь неумолимо притягивала его взгляд как магнитом. В конце концов ему пришлось сделать невероятное усилие над собой, чтобы отвести глаза и постараться очистить сознание от теснившихся там соблазнительных образов.

Чтобы избавиться от мучительно-сладкого томления, которое вызывала двусмысленность и деликатность всей ситуации, молодой человек попытался занять себя какими-то бессмысленными действиями в надежде, что это поможет отвлечь его мысли от волнующей сцены, разыгрывавшейся совсем рядом, за стеной. Он принялся нервно мерить шагами комнату – переставлял каминные часы, поправлял картину, ворошил кочергой угли в камине, подкидывал туда еще поленьев, задергивал занавески, защищаясь от настырных солнечных лучей, и через секунду снова их раздергивал, без устали повторяя одни и те же движения раз, другой, третий, десятый…

Однако это не помогало – воображение снова и снова одерживало верх. Оно постоянно рисовало ему обнаженное тело Аглаэ, совершающей омовение, наполняло все пространство фантазии хореографией ее грациозных движений – невинных и небрежных почти до бесстыдства. Его словно опутала сеть колдовских чар, из которой невозможно было вырваться. Он чувствовал себя одновременно счастливым, достойным презрения, нерешительным и чудовищно уязвимым.

Уже не выдерживая этой муки, Валантен сказал себе, что лучший способ рассеять чары и справиться с душевным смятением – это, наверное, завести с девушкой беседу. Необходимость говорить не даст его разуму витать в облаках.

– А знаете, мы ведь с вами теперь по гроб жизни обязаны нашему другу Эжену Франсуа Видоку! – предварительно покашляв, чтобы привлечь ее внимание, громко произнес Валантен. – Без него я бы и не узнал о вашем аресте.